— Вот… тут несколько ящиков заготовок из черного дерева, на общую сумму в триста половинных золотых. Здесь орогленнское темное вино, пять бутылок. В тюках непромокаемых — лебяжий пух, на сто двадцать половинных золотых. Ткани из Фэрчайлда… на тысячу с лишним варангов… — тут его голос осекся. Я присвистнула:
— Ничего себе. Они золотые там, что ли?
— Нет, просто их мало производят… там парча и шелк, в основном, а материал для шелка везут из Нижних Перецветов…
— Поднимай наверх. Все это поднимай, кроме чертовой репы, — скомандовала я, злобно покосившись на матросов. Те пошатнулись, затем схватились за ящик с черным деревом и потащили к лестнице.
— Что-то еще? — поинтересовался Хог.
— Я… денег у меня мало…
— Да плевать на деньги, с твоей оборванной матросни едва горсть медных наберется. Хотя твою каюту мы, конечно, проверим, не волнуйся, — пренебрежительно зевнула я, махнув рукой. — Из товаров еще что-то есть? Драгоценности, предметы культов, картины везем? Оружие, наркотики.
— Да нет… все, что есть, вот оно.
— А на нижней палубе?
— Это и есть нижняя, госпожа. У меня двухпалубный корабль, внизу только балласт и тесный трюм. Конструкторская ошибка, с виду судно выглядит трехпалубным.
— Тьфу ты. Вообще больше ничего нет?
Никос замялся:
— Есть еще статуя, мне она ничего не стоила, но я думал продать ее в Дейне…
— Показывай.
— Она наверху, в моей каюте.
Пока мои люди грузили добычу на борт «Храпящего», я хлопнула капитана по плечу, от моего дружеского жеста он снова вздрогнул. Не капитан, а сопля зеленая какая-то. Дрожит и дрожит.
Хог остался снаружи, мы с Никосом зашли в каюту. Обычная каюта, три на три метра. Даже роскошь по нынешним временам — не фрегат все же какой-нибудь. Хотя экипаж у него по-прежнему спит на нижней палубе, судя по подстилкам.
— Вот, — указал он на белого цвета статуэтку, высотой вершка три, не больше, но с изумительно проработанными деталями. Кентавр в боевом облачении, мужчина. Даже узоры на коже каким-то чудом мастер смог передать. И камень какой-то непонятный. Вроде бы мрамор, но отдает перламутром, словно из цельной жемчужины точили. Какого размера тогда была раковина?
— Бесполезная штука. Но красивая. Спасибо за искренность, капитан, сегодня никто не умрет, — похлопала я его по щеке и покинула каюту. Хог у двери задумчиво осматривал бутылки.
— Вроде настоящие, — поделился он сомнениями.
— Тебе-то откуда знать? — усмехнулась я, двинув кулаком в мускулистое плечо. — Ты в винах разбираешься, как я в платьях.
— Кто вас знает, капитан. Вы же из благородных, так что могли и в этом разбираться…
— Могла бы. Да времени не было.
Джад отсалютовал, как только мы приблизились к нему:
— Тави, все спокойно. Этот сброд уже третьи штаны меняет, ага.
— Да сам ты сброд! — не утерпев, крикнул кто-то из матросов. Старпом повернулся к нему и нехорошо прищурился, вскинув секиру:
— Ты чего там вякнул? — и молчание было ему ответом. Я рассмеялась:
— Пошли уже, вояка грозный.
И, подтянувшись, покинула «Зеленую крысу» к вящему облегчению ее экипажа и капитана, который даже не вышел из каюты попрощаться. Черствый тип.
Одним кораблем дело, конечно же, не ограничилось. Нижняя палуба забита едва на треть, так чего пустыми ходить? Потормошили еще парочку судов, и с легкой душой отчалили в направлении горы-материка Рид.
Просто так, конечно, нам груз отдавать никто не хотел. Кое-где пришлось подраться, обагрить клинки кровью и прочий романтический бред в том же духе. Я во время краткой стычки половину матросов просто сбросила в воду — судя по Ксаму, Зиммергауз нынче холодный, поэтому их боеспособность тотчас снизилась, а желание вредить кому-либо стало бледной тенью желания взобраться обратно на борт и переодеться в сухое и теплое.
Оставшиеся предпочли поделиться с нами припасами и не рисковать потенциальным насморком или возможностью получить несколько дополнительных дырок в организме.
Чтобы держать в узде команду, мягко говоря, не самых добросердечных людей (поправочка, и одного сарруса) в мире, мне с самого начала пригодились строгие меры. Силами совета старших офицеров мы состряпали устав из обломков ереси, прыгающей мокрой веревки и фальшивого аккорда Сейтарровской лютни. Знаете — вышло неплохо. Само собой, устав включал в себя недопущение всяких подлостей по отношению к другим членам экипажа, беспрекословное следование приказам со стороны матросов, разумное командование со стороны капитана и ее заместителей, а самое главное — схему раздела добычи.
Если кто-то рассказывал вам за посиделками в таверне, что пираты берут добычу исключительно сундуками с золотом, надо было огреть того приятеля кружкой, желательно полной — так больнее. Сундук с золотом я за год видела только один раз, и тогда мы его упустили при странных обстоятельствах. Пока у меня есть интендант, разбирающийся в стоимости всего на свете, я могу быть спокойна. Он выберет лучшие товары, сумеет сбыть их по достойной цене и разделить прибыль с точностью до медной монетки.
