Меня приветствовали только двое — Линд и матрос по имени Мархес, лысый смуглый детина, на первый взгляд — шире, чем выше. В плечах, в остальном худощавый и мускулистый. Остальных, сколько бы я не рыскала взглядом по углам кабака, не было видно. Я подсела за стол и благодарно кивнула в ответ на придвинутую кружку с чем-то пенистым.
— А остальные где?
— Отсыпаются, наверное. Капитан, вы почему без меча?
— В комнате оставила, — пожала плечами я.
Линд упрекнул:
— А если вдруг драка?
— Если вдруг драка, то придется отобрать меч у первого, кто с ним на меня полезет. Да с чего ты решил, что сюда, на окраину города, кто-то забредет с непременным желанием помахать железом?
— Всяко бывает, — сказал Мархес, потягивая пиво. — Я как-то раз со спущенными штанами отбивался одним ножом от стражника, который меня арестовать хотел.
Я фыркнула:
— За что, интересно.
— Так все на главной площади города было, днем, — объяснил он, ухмыляясь.
— Да, картина занятная, наверняка, — прокомментировал Тильман. Кабатчик принес широкий металлический поднос с кучей всякой снеди, опасливо косясь на меня. Я взъерошила волосы и сонно посмотрела на него:
— Чего дергаешься?
— Да нет, ничего… миледи, — пробормотал он, суетливо расставляя тарелки.
— Вот и молодец. Сколько с нас?
— Я не хочу показаться простаком, но вы вчера оплатили постой на декаду вперед.
Судя по бегающим глазкам, скорее, на месяц, и кормить нас будут до отвала. Одобряю. К тому же, велика ли разница, потратить три золотых или десять за всю ораву? Взяли мы гораздо больше, и Сейтарр уже раздал нечестно заработанные деньги.
Вчера больше пили, так что голод ощущался зверский. И мы воздавали должное богам обжорства, пока в один прекрасный момент в уютную таверну не вломилась группа людей, закованных в толстые доспехи, отчего помещение сразу перестало быть уютным. А самые большие неудобства доставил тот момент, что они сразу направились к нам. Как будто искали.
— Не надо мне говорить «я же говорил», — прошипела я раскрывшему рот Линду и вскочила с лавки. Он привстал и взялся за кинжал, который у него всегда на предплечье. Строго говоря, из нас троих Мархес — единственный, который пришел сюда с оружием, способным поразить таких бронированных черепах. В бою он использует тонкое, шилообразное копье на не слишком длинной ручке, которым можно найти уязвимости сочленений латного доспеха. За него матрос и взялся, становясь впереди, я спешно цепляла на пальцы невидимые узлы боевых заклинаний, запрещенных к применению в крупных городах.
Вместо того, чтоб атаковать, воины грохнули в пол алебардами (как дырку не пробили — ума не приложу), расступились и пропустили вперед упитанного глашатая, который с пафосным видом извлек откуда-то из воздуха свиток и начал читать:
— Получателю сего, Морской Ведьме Тави, нижайшая просьба до шестнадцатого часа сего дня, восемнадцатого числа Месяца Шерсти, прибыть в королевский дворец!
Свернул и ушел. А мы остались глазами хлопать, как законченные идиоты.
— Эй, Граф, ты же вчера в синем был!
Граф деликатно наморщил нос и ответил:
— Действительно, был. Вот только вчера, после нашего безудержного пира рукав моей синей рубашки оказался безнадежно порван. Скорее всего, ее придется заменить. Поэтому мне пришлось вернуться на «Храпящий» и переодеться.
Новая рубашка отличалась от старой только цветом ткани. Сегодня он красный. Все те же переливающиеся нити, воротник в форме языков пламени, кружевные манжеты, темно-красная бандана на голове. Мы — я и три моих офицера — направляемся в королевский дворец. И Тильман довеском, как важная боевая единица.
— Ишь, «нижайшая просьба»…
— А какого лысого они будут мне приказывать? Перетопчутся. Показывают уважение. И мы покажем. Вон, Сейтарр даже сапоги надел и штаны сменил.
— Ну, почему он штаны сменил — тот еще вопрос, ага, — задумчиво протянул Джад.
— Га-га-га!
— Хе-хе. Я, как это там, «нижайше прошу» — хоть перед королем меня не позорьте.
— Да черта с два! — взвился Сейтарр. — Еще неизвестно, что с нами там хотят сделать, может, вообще арестуют и в цепях отправят в Грайрув.
Я заметила:
— Поэтому мы идем туда при оружии. В крайнем случае, оставим тебя прикрывать тылы — ты кому угодно голову заморочишь своими сравнениями налогов Аргентау и Ургахада.
Джад фыркнул — он тоже не слишком любил заумные речи интенданта. Затем, покосившись на прохожих, шепнул:
— Тави, а, может, узнаем, где казна и начисто обнесем ее?
— Как ты себе представляешь процесс «обнесения»? Золота там раз в триста больше, чем может увезти корабль, даже специальный большой транспортник, а уж наша шхуна и подавно. Где ты потом с украденным собираешься прятаться? И, не в последнюю очередь — где мы будем укрываться после того, как каждое государство во всем чертовом Кихча вывесит наши головы в розыск? — Сказано громким шепотом, но горожане все равно огибают группу странных господ за милю. И так никто не услышит.
