Диего заботливо прижал его лапой к камню, чтоб не бросился на помощь даме. Мисс Шеридан, окруженная кольцами Цепи, парила над площадкой между ними и нечистью. Она швырнула оторванные щупальца в пещеру и вскинула руку. Повинуясь ее жесту, Цепь взмыла в небо и поймала молнию. Альфея ринулась вперед, оплетенная молнией Цепь врезалась в нее и обвилась вокруг ее туши. Небесный огонь прошил тварь насквозь и испепелил все ее щупальца. Раздался еще один пронзительный, но быстро оборвавшийся вопль.
Жалкий ошметок плоти выскользнул из витков Цепи и пополз к щупальцу, что валялось неподалеку в пещере. Он влез на щупальце и стал медленно с ним сливаться, остальные, подергиваясь, устремились к нечисти. Миледи кончиком Цепи подпихнула Альфею глубже в пещеру.
– Оно… оно там… – бессвязно пробормотал Скотт. – Оно же сейчас снова…
Кольца Цепи скользнули прочь от нечисти, взвились к своду пещеры и обрушили на него град ударов. По своду побежала первая трещина, которая за считаные секунды расползлась в целую сеть. Миледи усилила натиск, и наконец на пол посыпались камни. Останки нечисти панически заметались под градом осколков, но было поздно – еще мгновение, и свод рухнул, запечатав пещеру так, что не осталось ни единой щели.
– Ну, пока что хватит, – сказала мисс Шеридан.
Цепь исчезла, а Диего вдруг понял, что за это время на них не упало ни единой капли дождя, потому что миледи успела накрыть площадку, как зонтиком, непроницаемым куполом. Наверное, не любила мокнуть под дождем даже во время битвы с нечистью.
Детектив со слабым стоном распластался по полу. Его белое лицо было усеяно потом, как бисером. Диего слышал все более замедляющиеся удары его сердца и слабеющее дыхание. Медведь громко и жалобно заскулил.
– Скажите… – с усилием выдавил Скотт. – Элис и детям… я только ради них…
– Куда вы так торопитесь? – спросила мисс Шеридан, опускаясь на камень около детектива. – Время еще не вышло, а вы уже завещание оглашаете, – она положила руку ему на лоб, прикрыла глаза и нахмурилась.
Диего с надеждой смотрел на нее.
– Ладно, попробуем так, – пробормотала миледи и зашептала длинное заклинание на языке, которого Уикхем не знал.
Тонкие пальцы мисс Шеридан рисовали вспыхивающие золотом круги и знаки над телом Скотта. Золотистая сеть накрыла детектива, и тот вдруг умиротворенно вздохнул и расслабился.
Диего всполошился – уж не умер ли?! – и быстро обнюхал лицо Скотта. Но тот был жив и удивленно смотрел на миледи из-под полуопущенных век. Мертвенная бледность сходила с его кожи, хотя, может, так казалось из-за теплого мерцания знаков и кругов. Мисс Шеридан положила руки поверх них и принялась речитативом читать другое заклинание. Знаки стали погружаться в тело детектива, вспыхивая напоследок, как угольки в камине.
–
Скотт сел и недоверчиво уставился на свою руку. Там, где нечисть схватила его, одежду разъело, как от кислоты. По коже протянулись длинные багровые шрамы. Они оплетали левую руку, плечо, бок и спину детектива.
– Простите, – сказала мисс Шеридан. – Это так и останется. Я не настолько хороша в целительстве, как моя тетушка.
– Я прекрасно себя чувствую, – уверил ее Скотт, попытался встать, пошатнулся, охнул и опустился обратно на бок медведя. – Кажется, я переоценил свои силы. Но, боюсь, нам все же нужно что-то предпринять, – полицейский кивнул на воду, которая все сильнее заливала площадку. – Пока нас не смыло.
– Надеюсь, вы готовы к небольшому полету, – сказала миледи, с некоторой опаской взглянула на грозовые тучи и пробормотала: – Как бы в нас тоже не попала молния.
Столь резкая перемена обстоятельств оглушила Элио, как удар по голове, и он несколько секунд молча таращился на озеро в тихом, спокойном гроте, где не было ни молний, ни грома, ни ливня, ни Альфеи Львиной Гривы. Слышалось только едва уловимое, умиротворяющее журчание воды, а с потолка лился мягкий свет, словно в гроте всегда царили летние сумерки.
Романте встряхнул головой, сел, огляделся и тут же бросился к Мируэ. Взгляд рекрута совсем поплыл, лицо стало бледным, как у трупа, а руки плохо слушались. Хотя Шарль пытался расстегнуть пуговицы на жилете, но уже не очень понимал, что делает. Джилах, не церемонясь, выхватил из ножен клинок, вспорол на рекруте одежду и поволок его к озеру, куда и спихнул. Элио обдал фонтан брызг, и юноша с облегчением привалился спиной к изящной колонне, которая поддерживала свод грота, а затем сполз по ней вниз и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Белый мрамор приятно холодил затылок. Прохлада немного умерила головную боль и усмирила сумбур в мыслях.
