Бывший шериф, ныне мятежник, Джим Рейнор, покинул властолюбивого Императора Арктура Менгска. Пребывая в ярости из-за предательства Менгска, который оставил на растерзание зергам могущественную телепатку Сару Керриган, Рейнор утратил всякую веру в человечность лидера «Сынов Корхала». В дни, последовавшие за предательством Менгска, Рейнору стали являться странные видения Чара — мертвого вулканического мира, оплота ужасающих инородцев. Кошмары становились все более навязчивы, и Рейнор начал подозревать, что они, быть может, не просто продукт воображения, а отчаянный телепатический призыв о помощи. Уверенный, что возлюбленная все еще жива, Рейнор спешит на Чар, дабы спасти Керриган. Но глубоко в недрах покрытой пеплом планеты Рейнор находит странный кокон… и вынужден в ужасе наблюдать, как появляется из него ужасная, и вместе с тем столь знакомая сущность. Ибо явилось ему создание, исполненное невероятной злобы и жажды мщения… Сара Керриган — Королева Клинков.
Мир померк.
Не так, как меркнет небо по вечерам — никакой заход солнца не оставляет после себя такой кромешной тьмы. Нет, это была тьма неволи, заточения, слепоты. Полное отсутствие видимости: ни лучика света, ни теней, — лишь удушающая зрительная пелена. Резкий контраст с ослепительными огнями и буйством красок всего пару мгновений назад.
Я силюсь распознать что-нибудь вокруг себя. Где я?
В ответ — безмолвие. Никаких подсказок. А мгновение спустя гораздо более важный вопрос, заставляет забыть о первом.
Кто я?!
Волна паники, приправленная горечью, поднимается из глубин души, угрожая захлестнуть меня целиком, когда я осознаю, что не могу вспомнить. Я не знаю, кто я!
Спокойно, говорю я себе.
Спокойно.
Усилием воли я подавляю панику, не позволяя ей взять надо мной верх. Но что тогда я помню?
Ничего. Если не считать, коротких фрагментов. Сражение. Война. Уродливые, внушающие ужас враги, огромные отвратительные создания возвышаются надо мной. Окружают меня. Предательство. Хотя я не могу вспомнить ничего конкретного, но я все еще чувствую горечь обиды. Чувство брошенности.
Отчаяние. Последняя безрассудная схватка с врагами. Ощущение того, как жилистая плоть сдавливает меня, душит меня, убивает меня. Внутри меня все цепенеет и свет окончательно меркнет.
И вот теперь это.
Где я? Я напрягаю чувства до предела, исследую окружение. Результаты, пусть даже смутные и разрозненные, приводят к единственному выводу.
Меня несут.
Я чувствую движение, мягкое покачивание.
Не напрямую — что-то покрывает меня, окутывает целиком, и удерживает со всех сторон. Но это «что-то» движется, и я вместе с ним.
Я пытаюсь вырваться, но тело не слушается. Наваливается вялость и истощение, ощущение наркотического дурмана. Чувства притупляются, конечности наливаются свинцом. Нервы пронизывает странный огонь. Я горю изнутри! Моя плоть расползается, растекается, изменяется, — и я не могу этому помешать!
Я меняюсь.
Я чувствую, как кто-то двигается рядом со мной. Эти «кто-то» не ограничены в свободе передвижения как я, хотя их разум странно притуплен. Они — мои похитители, сопровождающие меня в место заточения.
Я могу слышать их мысли, скользящие мимо меня, сквозь меня. С одной стороны меня передергивает, но с другой — какая-то часть меня, новая часть — рада их вторжению. Вибрирует в унисон невнятным мыслепотокам, подстраивается под их образы, чтобы я могла осознать их. И я меняюсь все больше. Все больше начинаю походить на тех, кто ждет меня снаружи!
Та часть, которой я еще являюсь, прежняя я, испытывает отвращение и ужас.
Я не могу, я не стану одной из них! Я должна сбежать! Я должна освободиться!
Мое тело в плену, но разум воспаряет и ищет помощи, — любой помощи. Я кричу в отчаянной надежде, что хоть кто-то услышит.
И где-то далеко, я знаю, мои мольбы услышали. Помогите!!!
Пылающий и лежащий в руинах город — свидетельство кончины мира. Обрушенные здания, разбитые и исковерканные машины, усеянная трупами земля. На краю зоны разрушений чудом сохранился указатель. На его обгорелой поверхности еще можно разобрать надпись: «Добро пожаловать в» — а вместо названия «Новый Геттисберг» — лишь рваная дыра с почерневшими краями.
Кругом сплошь мертвые тела: ассорти из бледной плоти терранов, гладкой кожи протоссов и шипастого панциря зергов. Люди, выжившие, но не имеющие возможности эвакуироваться, бежали кто куда, заходясь в криках о помощи. Одни размахивали оружием, утратив способность рационально мыслить; отчаявшись защитить себя и свои семьи. Другие, съежившись в комок, рыдали, оказавшись не в силах взглянуть в лицо краху родного мира. Некоторые прятались или бежали кто куда, в надежде обмануть судьбу.
Рой не обращал на них внимания. Перед ним стояла более важная задача.
Битва прошла не так, как ожидалось. Терраны приняли тяжелый бой, но с меньшим количеством солдат, нежели предполагалось.
Протоссы, ненавистные протоссы, прибыли как всегда, сверкая боевыми доспехами, в сиянии собственного высокомерия. Но они быстро утратили острие атаки и рассеялись по территории города, словно сражались не с одним, а более, противниками.
В некоторых районах Рой видел сражения терранов с протоссами, — хоть это не предусматривалось, но только приветствовалось. Да, это был странный бой, где противоборствующие стороны постоянно менялись. Но такой фактор способствовал задачам Сверхразума — собрать данные и произвести их анализ. На данный момент конфликт сошел на нет. Битва выиграна. Оставшиеся терраны не представляют угрозы, а протоссы исчезли, когда исход боя стал очевиден. Но по какой-то причине они не стали испепелять планету с орбиты. Именно это обстоятельство позволило Рою обнаружить и захватить неожиданный трофей.
Теперь коллективный разум Роя зергов уже не вспоминал о минувшем сражении, — ибо впереди расу ждали новые испытания. Стаи зергов перегруппировали силы и приступили к победоносному отлету из системы.
