Что особенно примечательно — сны повторялись на этой неделе именно тогда, когда она спала с Алексеем. Словно собственное подсознание пыталось что-то подсказать ей.
Джей сделал глоток воды с мятой. Он почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь от ее слов.
— Это может быть знаком свыше, — молодой человек нахмурился. — Тебе так не кажется? Богиня тобой недовольна. Это плохо, дорогая.
Джей давно так ее не называл.
— Опять ты о своем, — Кала закатила глаза, но абсолютно беззлобно, и затем продолжила с улыбкой: — Она о чем-то таком мне и говорила. Звала меня грешницей.
Но Чопра не воспринимала это особенно всерьез. Сны — проекции нашего подсознания. И не более того. А Кала столько наслушалась от Бхата о том, как она неправильно живет, что теперь вот и полезли детские воспоминания. Ведь вместо сказок мама частенько на ночь читала ей тантры. Ужасное воспитание для ребёнка.
— Вот видишь? Значит то, что говорит богиня, правда. Не стоит ее недооценивать.
В голосе Джея звучит беспокойство. Ему, действительно, не наплевать на сон Калы, ведь он многое значит. Она даже не представляет насколько. Но Чопра легкомысленна. Она думает, что жизнь в ее руках, тогда как на самом деле — на все воля богов. И не девушке спорить с ними. Во всем виновата эта страна. И те люди, которые окружают Калу. Она должна была родиться в Индии, впитать с молоком матери все то, что приемлемо для индийской девушки, а что нет. Она должна была стать его женой, а вместо этого…
Чопра продолжает попивать тонгбу и косится на стакан с водой в руках друга. Ухмыляется и забирает его, отставляя на дальний конец стола.
— Тебе бы тоже не помешало выпить чего-то покрепче мяты. Давай — что плохого случится? Разгневаешь богов?
Она пристально смотрит на Джея, продолжая уговаривать.
— Это же праздник, ну! Мне кажется, с возрастом ты становишься более нудным, — Кала смеется. — Вспомни, как мы с тобой напились на мое совершеннолетие.
Джей грустно улыбается на слова Калы. Качает головой. Все это не правильно. Так не должно быть.
— Это было очень давно, Кала. Очень давно, и я не должен был вести себя так. И тебе тоже я не советую. Пить, есть священных животных — грех, который нас разрушает.
Но… С другой стороны…
— Впрочем, мне сложно отказать тебе.
Бхат улыбается и тянется за своей порцией тонгбы. Ничего страшного не случится, конечно. Но в тот раз они действительно напились вместе. А сейчас они просто держатся рядом — существенное различие.
— За что выпьем?
— Во-о-от, — радостно тянет Чопра, приподнимая свою чашу с напитком. — Выпьем за нас с тобой, конечно. Партнёры по преступлениям навечно.
Кала рассмеялась, поняв, что ее слова даже сами собой срифмовались.
— И за твою маму.
— За нас и маму.
На слова тоста Джей улыбается, но улыбка выходит какой-то грустной. Что Кала имеет ввиду? Ему хотелось услышать совершенно не то, что она сказала. Однако Бхат не стал акцентировать внимание на словах Чопры. Он все же надеется, что придет время и она поймёт. Обязательно поймёт его, в пока…
Парень и девушка чокнулись деревянными чашами. Она сделала несколько больших глотков горячего алкоголя и еле слышно смешно фыркнула. На празднике можно позволить себе расслабиться. Собравшиеся гости, похоже, быти того же мнения, потому что вскоре музыка зазвучала громче. В это самое мгновение Кала даже внезапным образом не испытывала привычного пренебрежения по отношению к индийской культуре. Она резво поднялась на ноги, чуть качнувшись, и протянула Бхату руку.
— Пойдем потанцуем?
Кала с детства умела исполнять разные стили классических танцев, к которым относились и ритуальные «марги», символизирующие духовное освобождение, и более развлекательные «деси». Один день все же можно посвятить своей родине, если это важно для Джея.
— Пошли.
Она сейчас рядом с ним — Джей чувствует аромат ее духов, а когда Чопра поворачивает к нему голову, он ощущает то, что она близко, всем своим существом. Для него сейчас это — счастье. Они начинают свой танец, и с каким-то затаенным восторгом Бхат замечает, как на них смотрят, как восхищаются ими. В нем нет заносчивости и желания покрасоваться. Дело в другом. Ему бесконечно приятно, что их считают парой, пусть даже в действительности это не так. Хоть где-то его мечта исполнилась. В чужих глазах.
— Знаешь, Кала, — шепчет Джей на ухо Чопре. — Я люблю тебя.
Должно быть, тонгба развязала ему язык окончательно.
Тем временем…
Моцарт бегал из комнаты в комнату, и его коготки стучали по полу. Обычно он делал это сразу после завтрака или обеда, но иногда и так просто. Сейчас был как раз такой случай. Алексею даже в голову не пришло останавливать его — пусть его любимец порезвится. Он разрешал своей собаке буквально все — неудивительно, что Моцарт был таким избалованным. Очень избалованным.
Сам же Воробьев сидел сейчас за синтезатором, пытаясь наиграть песню, которую он разучивал вот уже несколько дней. Ему нравились эта песня и выступление, в котором он должен был участвовать, но сейчас она производила на молодого человека тягостное впечатление. Казалась какой-то гнетущей и раздражающей.
