— Да, — встряла она, пребывая сейчас в куда более спокойном состоянии, чем Воробьев. — И дверь фальшивой кровью измазали. Только сейчас я поняла, что ведь Давид упоминал историю с Джеффри Дамером и его собакой на первом собрании киноклуба.
— Киноклуб? — Васильев хмуро посмотрел на Чопру.
— Да, это ребята из балета проводят собрания любителей фильмов ужасов и трукрайма, — пояснила девушка.
— Как интересно.
Следователь пролистал несколько страниц в лежащей перед ним папке и нахмурился лишь сильнее.
— И почему вы молчали? — он вновь обратился к Воробьеву, и вновь вместо него ответила Кала:
— Угрозы прекратились и не поступали до этого вечера. Это я заставила его обратиться к одному из ваших сотрудников, когда ему позвонили.
— Кала… — начал было Васильев с раздражением, но вдруг осекся, понимая, что не знает отчества девушки. — Как вас по батюшке?
— Никак, — пожала плечами Чопра.
— Вы можете подождать снаружи, пожалуйста? Я вас вызову.
Кала недовольно поджала губы, бросила обеспокоенный взгляд на Лешу и, запыхтев, поднялась на ноги и вышла. Стоило ей уйти, как мужчина разнервничался и стал раскачиваться в кресле. Ему было все равно. Он все равно ничего не знает и не скажет.
— И так, Алексей Владимирович, как давно вам поступают эти угрозы?
— Что? Каждый день. И я говорил об этом, но мне не верили или отвечали, что это шутки. А это не шутки. Видите? Вы видите?
Он почти перешел на крик.
— Успокойтесь, пожалуйста, — чуть смягчившись, попросил Виктор. — Мы проверили, откуда вам поступали звонки, и подозреваемый…
Чопра, ходя по коридору туда-сюда и нещадно раздирая собственный маникюр, услышала, как ее Лёша повышает голос, и решила наплевать на просьбу Васильева. Она вбежала обратно в кабинет, перерывая мужчину на полуслове.
— Задержан, — недовольно закончил свою мысль следователь.
— В таком случае вы можете нас отпустить? — с нажимом спросила девушка, уже подходя к Воробьеву, чтобы положить руки ему на плечи.
— Да, вы пока свободны.
— Пойдем, — Кала с нежностью погладила Алексея по щеке и подала ему руку, чтобы он встал.
Этой ночью в полицейском отделении собралась целая толпа — и каждого нужно было допросить. Васильев решил сделать упор на коллег Давида Вашакидзе вместо того, чтобы тратить время на Воробьева и Чопру, поскольку первый находился в истерическом состоянии, а вторая скакала вокруг него, как мамочка.
Следующим на очереди был Федор Соколов — лучший друг задержанного. И убитого тоже. Виктор вызвал парня к себе.
— Да вы гоните! — возмущался танцор, мечась по кабинету, как зверь в клетке.
— Молодой человек, сядьте, пожалуйста, — со всей строгостью попросил следователь. — Начнём с начала. Когда вы в последний раз видели Тимофея Миронова?
— Ну.. Недели две назад, — нахмурившись, замялся Федор и все-таки сел. — Но он постоянно выходил с нами на связь! Давид даже ездил к нему ту пятницу!
Васильев забарабанил пальцами по лакированной поверхности деревянного стола. Звучит очень любопытно, учитывая, что криминалисты предположили, что трупу как раз около двух недель. Конечно, окончательно они все узнают лишь после вскрытия, но Вашакидзе явно не мог видеть Миронова в прошедшую пятницу. Особенно, учитывая то, что именно в тот вечер был убит и Антон Обольский.
— И вы тоже к нему ездили? — уточнил следователь.
— Неа, — открестился Соколов. — Я у себя на хате был. Проводил собрание киноклуба.
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— Да кто угодно вообще, мужик! — Федор экспрессивно постучал кулаком по своей груди. — Вы че — меня тоже подозреваете? Да я могу вам переписку с Тимофеем показать! Он писал нам! В натуре, ну.
Интересно, что мать Миронова, в свою очередь, считала, что ее сын уехал с друзьями в Сочи. И ей он тоже писал все это время. Женщина не могла вспомнить, звонил ли — у нее была ранняя стадия болезни Альцгеймера, но ее телефон проверили. К сожалению, именно скорбящей матери пришлось приехать в срочном порядке на опознание. А «СМС», действительно, были. Необходимо установить местонахождение телефона самого Тимофея Миронова.
— Вы.. вы это…
Федор замялся.
— Из-за звонков что ли?
И тут Виктор заинтересовался. Упёрся локтями в столешницу, уместив подбородок на скрещенных кистях рук.
— Каких звонков?
— Ну мы это.. пранковали чутка. Иногда позванивали и писали Воробьеву этому.
— Зачем?
— Да в смысле? Просто шутили. Ничего такого.
— И сегодня тоже?
— Да блин… — Соколов откинулся на спинку стула, устало провел ладонью по лицу. — Этот Воробей у меня Машу увести хочет. Терпеть его не могу. Обращается с ней, как с грязью, с моделями мутит, а она ему в рот заглядывает. Я видел сегодня, как она плакала из-за него в коридоре. Вот мы с Давидом ему и позвонили.
— А дверь?
— Какая дверь?
Вашакидзе, и правда, задержали именно из-за этих самых звонков. Прекратились угрозы как раз около недели назад — после смерти Обольского. Но Васильева смущала история с собакой.
— Вы знаете адрес Алексея Владимировича? — продолжал копать следователь.
— Да еба.. кхм. Откуда?
— А номер телефона тогда где взяли?
