Откровенно говоря, Алексею не нравился его психиатр. Максим Петрович казался человеком довольно приятным, но стоило пообщаться с ним подольше, чтобы понять — он нередко был тем ещё Джоном Сноу. Вот и сейчас — сидя напротив Алексея, Максим Петрович, просматривая его мед карту, цокал языком.
— Я, честное слово, не знаю — действуют ли на вас препараты или нет, но давайте на всякий случай их все повысим.
Воробьев, зацепившись взглядом за дырку на рукаве халата доктора, лишь сдержанно кивнул. Ничего иного он не ожидал. Неприятное, гнетущее чувство сдавливало его грудь. Словно что-то должно было случиться, а он и не знает.
— Возможно, вам стоит прописать галоперидол в каплях. На случай если вдруг будет острый пик тревоги. А потом…
Максим Петрович говорил и говорил, а Воробьев слушал и слушал, не понимая, что именно от него хочет врач. Поэтому, когда прием закончился, Алексей поспешил из кабинета, радуясь тому, что не увидит психиатра ещё месяц. По пути он завернул в туалет, куда почти сразу же набежало несколько врачей, один из которых начал бесцеремонно колотить в дверь кабинки Алексея, вызвав у него тем самым небольшой приступ паники.
Ему нужно было побыстрее уехать отсюда, поэтому молодой человек вызвал такси и, ожидая его, посматривал на экран телефона. Ему пришло уведомление от Калы.
«Только не волнуйся — я в Склифе».
Конечно, волноваться совершенно не стоило.
***
Мужчина, вызвавший скорую, помог Кале перевернуть Джея на бок и запрокинуть тому голову — даже в бессознательном состоянии его рвало кровью и, кажется, желчью. Медицинская бригада прибыла достаточно быстро. Им повезло, что Михаил, тот самый мужчина, вовремя подоспел, тем самым спугнув убийцу — так сказали полицейские. Уже сидя в коридоре «Склифа», Чопра не могла перестать дрожать, не могла сосредоточиться на вопросах следователя. Ее ладони были перепачканы в успевшей запечься крови, но у нее не было сил на то, чтобы встать и сходить вымыть руки. Сегодня она впервые столкнулась с Духоликим лицом к лицу. Даже тогда, когда убили Сашу, Кала не воспринимала происходящее всерьез, но теперь…
— Какие-то приметы? Рост? — мягко выспрашивал Виктор Васильев.
— Я.. Не знаю.. не знаю.
Сбылся тот самый кошмар, о котором ее предупреждала Луна. Пострадал ее лучший друг, и не было ясно, сможет ли он выжить вовсе. Сильнее Кала боялась лишь за жизнь Леши, который вот-вот тоже должен был прибыть сюда.
— Так быстро.. так быстро… — девушка задыхалась.
— Принесите ей воды! — скомандовал следователь, переведя грозный взгляд на слишком любопытную медсестру в розовой шапочке для волос.
Та тут же вздрогнула и побежала к кулеру.
— И все же… — продолжил Виктор.
— Там было слишком темно, — покачала головой Чопра, в глазах у нее расплывались очертания больничного коридора, окрашиваясь в алый. — Я помню только.. только…
Призрачное лицо.
Медсестра подбежала с пластиковым стаканчиком с холодной водой, но стоило Кале взять его в свои руки, как она тут же его уронила. Вода расплескалась по полу.
— Простите, я…
Это стало последней каплей. Чопра всхлипнула, вновь начала задыхаться, прижимая руку к грудной клетке, и в голос заплакала.
— Я принесу успокоительное! — пискнула медсестра.
— А раньше вы не могли? — строго спросил Виктор.
Но девушка уже скрылась в ординаторской. Васильев сочувственно положил ладонь на плечо Калы, что сотрясалась от рыданий. Все, что ей успели сообщить врачи скорой помощи — возможно, поврежден желудок, и выливающаяся из него кислота может спровоцировать сепсис. Что уж скажешь — лучше бы они молчали.
Следователь поднял голову и заметил в другом конце коридора поспевающего к ним Воробьева. Виктор поднялся на ноги и кивнул ему, решив, что может передать Калу в руки ее возлюбленного.
В итоге, прямо из психбольницы, которая так-то звалась Научным Центром Психического Здоровья, Алексей поехал в «Склиф». Ему было страшно. Ему было неприятно. Он хотел поехать домой и закрыться на все замки. Он хотел, чтобы кто-то побыл с ним и помог создать иллюзию того, что все хорошо. Все нормально. Хотя нормальным ничего не было. Даже сейчас, идя по коридору, Воробьев понимал, что не сможет долго держать себя в руках. Шрам начал болеть невыносимо. И это, конечно же, только начало.
— Кала?
Он подошел к девушке, которая с окровавленными руками рыдала в компании следователя… Как там его?
— Что случилось..? Эй!
Он опустился на корточки и погладил девушку по волосам.
Чопре мгновенно стало ещё хуже — она сразу подумала о том, как Алексей отреагирует на ее выходку. Поперлась к Бхату лично вместо того, чтобы вызвать полицию.
Васильев, поняв, что это уже не его дело, поспешил ретироваться подальше. Кала подняла взгляд на Воробьева.
— Я б-была на собрании этого киноклуба, — заикаясь из-за плача, начала девушка. — Ребята сказали, что убийц д-двое..
И как она сама не додумалась до этого раньше? Зацикленная лишь на себе тупая курица.
