Конечно, когда Вимала говорила дочери по телефону о яджне, она не подразумевала никаких кровавых жертвоприношений. Сегодняшнее мероприятие напоминало, скорее, просто духовное собрание — даже без жертвенного огня. Ему больше бы подошли такие понятия, как бали — приношение пищи и обращение к бхутам, и тарпана — приношение воды и обращение к предкам. Религиозное действие будет совершаться, по сути, лишь мыслью. Акцент делался именно на духовном знании. Четыре семьи, где все были знакомы друг с другом едва ли не с рождения, собрались в гостиной квартиры Бхатов — в их домашнем храме перед мукти Кали. В качестве ублажения богини пока что здесь использовали, в основном, фрукты и цветы, а весь дом пропитал запах благовоний. На фоне играла негромкая музыка, которая должна бы сопровождаться и танцами, но, по понятным причинам, эта часть ритуала сегодня не соблюдалась. Вам бы тоже не захотелось плясать, когда член семьи лежит в больнице с ножевым ранением.
Чопра и Воробьев встретились в обговоренное время сразу у въезда во двор хорошего сталинского дома, в котором и жила семья брахмана.
— Ну, ты как? — Кала постаралась натянуть ободряющую улыбку, когда взяла Алексея за руку. — Если страшно, держись поближе ко мне.
Ему предстояло оказаться среди тех, кто с рождения сватал его девушку Джею.
— Я хорошо, — с лучезарной актерской улыбкой солгал Воробьев. — А ты? Мне не страшно. Нервно. Ну знаешь — знакомство, все дела.
Смотрины или что. Алексей так и не понял.
— Ага, я тоже, — Кала прищурилась, но сделала вид, что поверила.
Пока что.
Они заходят в нужный подъезд, поднимаются в лифте. Все это время Чопра гладит руку Воробьева. Чего уж там — сегодняшнее мероприятие и на нее нагоняло нервозность.
Дверь открыла Рашми, мать Джея. Сначала женщина улыбнулась, но, поняв, что Кала прибыла не одна, тут же опустила уголки губ.
— Привет, дорогая, — холодно поздоровалась она. — И вам здравствуйте, молодой человек.
Бхат даже не стала интересоваться, как его зовут, просто ушла вглубь квартиры. Конечно, она и так знала имя Алексея, начитавшись в интернете слухов об их романе, но это все равно было не очень вежливо. Отличное начало — ничего не скажешь.
На самом деле, Воробьев чувствовал себя просто ужасно. И жутко не уютно. Алексей был человеком простым и современным — ему все эти родовые заморочки были не понятны и чужды. Тем не менее, он не хотел обижать Калу и потому никак не комментировал происходящее. Тем более — если он хочет быть вместе с ней, он должен найти хоть какой-то контакт с ее родственниками.
Но, видимо, это будет сложно — сложнее, чем он думал. Их встретила женщина, которую Алексей принял за мать Калы. Она обдала его таким взглядом, что вежливая улыбка застыла на губах у Воробьева.
Ну ладно. Раз так…
Он надел на лицо вежливо отстраненную маску. И делал вид, что все хорошо.
В прихожей, как и во всем доме, в воздухе висела легкая дымка — знаменитые палочки благовония. Пахло пачули и шафраном. Чопра и Воробьев разделись и прошли в гостиную, где их сразу встретили внимательные взгляды и почти осуждающие перешептывания. Кала крепче сжала руку мужчины.
К ним тут же подоспела Вимала. Вид у нее был встревоженный. Было понятно, что Чопра-старшая, вероятнее всего, провела абсолютно бессонную ночь.
— Кала, солнышко мое, — женщина порывисто обняла свою дочь. — Как ты? Уже была у Джэйдева?
И затем мать перевела взгляд на ее спутника, спасая Калу от ответа.
— Ой, чего же это я, — встрепенулась она. — Добрый вечер, Алексей. Я Вимала, мама этой непоседливой девицы. Можно просто по имени.
Вот это звучало уже куда большее дружелюбно. Вимала всегда была куда более демократичной, нежели Амар, ее муж. И, тем более, чем Камал — отец Джея. Кала предчувствовала, что ей предстоит сегодня столкнуться с гневом обоих.
— Я так рада, так рада, что вы оба пришли! — мать устало улыбалась и кивала, как болванчик.
— Мы уже пропустили яджну? — с надежой уточнила младшая Чопра.
Она также боялась и того, что ей влетит за то, что она привела непосвященного на столь важный ритуал.
— Нет-нет, — поспешила успокоить Вимала, неверно истолковав тон своей дочери. — Камал скоро начнёт.
Кала сжала руку Алексея ещё сильнее.
Благо, настоящая мать Калы оказалась куда более приветлива — думал про себя Алексей. Однако, то было капля в море. Все прочие гости (или хозяева?) смотрели на него так, словно сожрать были готовы. Надо сказать, что Воробьев не был к этому готов. К подобному шквалу негатива. Скорее — к скепсису и надменности, но не…
— А мне тоже нужно будет присутствовать на… Церемонии? — осторожно спросил он девушку.
Ему здесь явно не рады. Все фантазии о том, что он сможет подружиться с ее семьей, рассыпались, как снежный ком. И, конечно, легко поверить, что под давлением семьи Кала выберет не его. Легко, если бы все существо Алексея не протестовало против этой мысли.
— Я надеюсь, что мы оба сможем переждать это дело на кухне, — абсолютно честно шепнула Кала в ответ. — И, кстати, если предложат — не пей сому. Ни в коем случае. Я не знаю, что за хрень туда добавляют, но ставлю на какие-то грибы.
