– Керт, пожалуйста, пожалуйста! Быстренько освободи меня от этих лямок, чтоб они лопнули.
– Погодите, мисс, не так сразу… Мы вас пристегнули только потому, что ваш доктор и отец тревожились, как бы вы снова не начали ходить во сне.
Кертис сочувственно указал на тщательно перевязанные ссадины у нее на локтях. Заметив на лице девушки негодование, медбрат поспешил продолжить:
– Вы ведь действительно могли пораниться в таком состоянии.
Когда он стал аккуратно отстегивать ремни, Джанет неожиданно усталым голосом сказала:
– Да я знаю. Но все равно это так странно, просыпаться привязанным к кровати. – Помолчав, она с вымученной улыбкой спросила: – Керт, а с тобой когда-нибудь такое случалось?
– Нет, мисс Рэйвенскрофт. Может показаться забавным, но ни разу.
– Какая уж тут забава, черт возьми.
Как только освободились руки, Джанет плотнее запахнулась в халат и поглядела на медбрата:
– Ну все, порядок, можешь идти. Оденусь я сама.
Видя его нерешительность, Джанет постаралась улыбнуться и сказала как можно спокойней:
– Керт, да я правда в порядке. Реально. Просто мне нужно немного уединения, вот и все. Ну пожалуйста. – Поглядев после паузы на камеру слежения, она добавила: – Ну хотя бы столько, сколько получается урвать с этой чертовой камерой.
Кертис проследил за ее взглядом, а затем снова взглянул на нее.
– Мисс, вы же понимаете, что это для вашего же блага. Представьте, если бы у вас произошел один из тех эпизодов, а мы бы и не знали, и не могли прийти на помощь в течение нескольких часов.
Джанет устало поникла плечами:
– Ну да, да.
После того, как дверь за медбратом бесшумно закрылась, Джанет переоделась в свежее и подошла к эркеру. Внизу, прямо за живой изгородью вокруг поместья отца, открывалась панорама города. Джанет осторожно ее оглядела. Несмотря на солнце, погожим светом согревающее осенний день, она дрожала.
«Имеет ли вообще значение, насколько я больна, если эти пакостные монстры караулят меня снаружи?»
Размышления Джанет прервал тихий шорох вновь открываемой двери. Девушка со вздохом обернулась, кивнув человеку, которого четыре года назад наняли в качестве ее личного врача. Джанет привычно переборола в себе нетерпение и толику страха, зная по многим прошлым эпизодам, что доктору Нерану по следам каждого из них полагается провести формальное, хотя, по сути, бесполезное обследование.
Соответственно, добрый доктор терпеливо проводил осмотр с надлежащим тщанием и доброжелательностью, насколько это было возможно. И Джанет со всей любезностью, на какую была способна, ему содействовала. Вот и сейчас она прошла все обследования, и доктор Неран снова заключил, что она в общем-то вполне здорова, или выздоровела, или ей по крайней мере полегчало настолько, насколько он и его коллеги фиксировали и в прошлый раз. Ни прописанные медикаменты, ни изнурительные исследования, через которые она проходила, не выявляли, а уж тем более не исправляли того, что с ней могло быть не так.
Сейчас Джанет одарила его тусклой улыбкой:
– Док, вас не удручает, что вы так и не знаете, в чем на самом деле проблема? Меня вот да.
Тихий задумчивый индиец взглянул на нее с вежливым скепсисом:
– Я бы и рад сообщить что-нибудь новое, но, к сожалению, сказать нечего. Ваши затмения продолжают быть такими же непредсказуемыми, как и всегда. Я, конечно, надеюсь, что эта новая тенденция к увеличению продолжительности и тяжести не будет усугубляться, иначе ваше состояние начнет пагубно сказываться на вашей жизни. Если бы у вас случился один из таких приступов, допустим, за рулем или даже просто где-то, вы бы упали в обморок. И что тогда? Кто бы вам помог? – Он обернулся от двери с печальной улыбкой на добром лице: – Боюсь, что в нашей жизни всегда будут происходить необъяснимые тайны. И похоже, что вы, мисс Рэйвенскрофт, по-прежнему остаетесь одной из них. Вы должны быть благодарны своему отцу за то, что он так о вас заботится. Он делает все, что в его силах.
«В том числе нехило отстегивает тебе за отписки о моем состоянии».
Взгляд Джанет стал жестким.
– Верно, док. И спасибо, что делаете все возможное, чтобы мне помочь.
Столь долгая жизнь с недугом, отложившим отпечаток на ее характере, оборачивалась глубокой разочарованностью и гневом. Но заметив такое же разочарование на темно-смуглом лице доктора, Джанет подавила в себе нетерпимость и попыталась придать значение его словам, тут же пожалев о сказанном.
Все еще стоя в дверях, Неран сказал:
– Ваш отец просил передать, что хотел бы поговорить с вами. Как только вы почувствуете, что достаточно окрепли.
– То есть сейчас, верно? Терпение короля нельзя испытывать.
– Мисс Рэйвенскрофт, пожалуйста, не судите вашего отца так строго. Он действительно очень за вас переживает.
Проглотив резкий ответ, Джанет подождала, пока доктор закроет дверь, после чего опять легла – на этот раз на свою настоящую кровать – и изо всех сил пыталась перемочь черную меланхолию, что пыталась ее задушить, вызвать чувство беспомощности.
