– Вовсе нет! Мои воспоминания об этой земле были несправедливы. Я сам родился невдалеке от этих мест, и моя любовь к этой вересковой пустоши живет в самом моем сердце.
Кивнув друг дружке, словно его слова лишь подтверждали что-то и без того им известное, фэи посмотрели на юношу со своим всегдашним лукавством. Тот, что покрупнее, внезапно ухмыльнулся:
– Ладно-ладно, Томас. Не будем пытаться переубеждать тебя в тех вздорных представлениях, которые ты по той или иной причине вбил себе в голову.
Его наперсник снова поглядел на спящую девушку и поморщился:
– А от этих ее, с позволения сказать, волос ты тоже в восторге?
– Ужас – это лишь полслова.
– Хотя мы могли бы быстренько это исправить.
Но Томас, уже не обращая внимания на болтливых зловред, бережно поднял бесчувственную девушку на руки и понес ее к вершине арочного моста. Там рыцарь осторожно опустил Джанет на камень. Проворно сбросив с плеч свой длинный кожаный плащ, он сложил его в несколько раз и подложил под спящую, как подушку. И пока звезды продолжали свой степенный круговорот по небу, он никак не мог оторвать взгляда от этого бренного, смягченного сном чада земли.
«Ты такая невинная. Позже я испрошу у тебя прощения за то, что скоро произойдет. Но я должен быть уверен, что ты именно та, кого я ниспослан был отыскать».
Спустя какое-то время Джанет зашевелилась, неуклюже вскочила на ноги и, увидев оставленный внизу плащ, торопливо его подняла и, дрожа от холода, с благодарностью накинула, прижав для тепла к себе его кожу руками. Затем она огляделась.
Вокруг в предрассветном сумраке смутно различался почти безлесный ландшафт, переходящий в лощины нагорья, где, куда ни глянь, не было ни единой души.
«И хоть бы один, блин, рыцарь на черном гребаном мотоцикле».
– Томас. Том!
Недалеко отсюда находилась небольшая и в этот час совершенно безлюдная автостоянка, от которой участок старого шоссе восходил вверх и через древний каменный мост вел к началу протяженной пешеходной тропы вплоть до национального парка Кернгорнс.
– Том! – выкрикнула Джанет.
Засунув руки в карманы плаща, она принялась расхаживать взад-вперед по короткому пролету моста в попытке расслабить задеревенелые мышцы и разогнать кровь. Однако через несколько минут она снова позвала в темноту:
– Ты меня слышишь? Нашел время для игр, на такой холодрыге! Ты где, блин, прячешься?
Слева, далеко в сумраке, едва проглядывал Инвернесс с башнями его высоток и старинным собором, золотящимся в лучах занимающегося рассвета. Ну а на юге тянулась лишь безбрежность вересковых пустошей, что укатывались вдаль, теряясь в густом вареве сизых тяжелых туч.
«Даже мобильника, чтоб его, нет – некому позвонить и позвать на помощь. Пешком до города тоже не дотопать, слишком далеко. А в такую рань движение здесь нулевое. Так что и с автостопом облом».
Джанет встала посередине моста и издала совсем уж неподобающий для леди рев:
– Том! Томас! Или как там тебя – я, блин, вот она, тут! А ты, чтоб тебя разорвало, где пропадаешь?
«Вот тебе, черт, и рыцарь в сияющих доспехах. Обыкновенный мудак, как и все прочие другие».
Кипя обидой и гневливостью, она схватила случайный обломок камня и со всей силы зашвырнула его в бурлящий внизу поток. Последовавший громкий, в целом ободряющий всплеск на минуту успокоил нервы. Горько рассмеявшись над собой, над миром в целом, но самое главное – над своим нынешним положением, Джанет оперлась обеими руками о грубую каменную кладку и вгляделась вниз, в глубокие тени, все еще густящиеся под арочными сводами моста.
«Мамуль, ну хоть ты подскажи, как быть?»
Джанет поймала себя на том, что, много раз в жизни задавая себе один и тот же вопрос, она всегда представляла себе теплое и любящее выражение лица своей матери. Во всяком случае, какой Джанет себе мать представляла.
«Ведь старый говнюк даже ее фотографии в своем доме не допускает».
Она взглянула на свои тонкие руки, пошевелив в полумраке пальцами, как будто в самом деле могла разглядеть их насыщенный коричневый цвет.
«Хотя одно можно сказать точно: папа настолько белый, насколько это вообще возможно, так что мама, наверное, была темнокожей, как я.
Так ведь?
В любом случае, всегда приятно перемолвиться с призраком того, какой она могла бы быть. Рассказать, какой долболоб мой новый препод, или как чертовски сложно делать домашку по математике, или даже что мне надеть на какое-нибудь там свидание.
Но если бы она действительно жила с нами, в том же доме… смогла бы я обсуждать с ней такие вещи, или же мне почти так же нечего было бы ей сказать, как и отцу?
Конечно, было бы здорово это узнать…»
Невеселые размышления Джанет враз оборвались, когда она скорее почувствовала, чем увидела огромную глыбистую тень, что выбралась из-под каменного моста, скакнула на грубую кладку и теперь маячила впереди. В темени не угадывалось ни единой черты, но что бы это ни было, оно заслоняло собою все звезды.
– Том?
В ответ раздался глубокий, утробный рык:
– Назови пароль или плати пеню!
