Время ползло незаметно, в бессвязных мыслях – от причин ее возвращения к памятной глубине темных глаз Томаса. Спустя час из своей спальни Джанет выходила больше затем, чтобы отвлечься от всех этих мыслей, чем для того, чтобы выполнить приказ отца.
«Будь я проклята, если сделаю это. А если нет, то подавно».
Быстрым шагом она прошла по длинному коридору к его кабинету и, не постучав, проскользнула в дверь.
Отец посмотрел на дочь из-за обширного письменного стола в нагромождении бумаг:
– Здравствуй. Ну что, выспалась?
– Ну да. А ты разве не видел?
Сделав вид, что пропустил колкость мимо ушей, Джон Рэйвенскрофт ответил голосом мягким, как шелк:
– Никаких безумных снов, вызванных твоей последней шалостью?
– Спала очень хорошо, спасибо.
С вызовом глядя на отца, она подметила, как он пытается сдерживать гнев.
– Ты, случайно, не собираешься рассказать, куда ты отправилась после того, как увильнула от моего охранника, оставив его на ночной улице? Или что это был за молодой человек на мотоцикле?
В залах заседаний по всему миру многие мужчины и женщины тряслись от страха, едва заслышав железные нотки в голосе Джона Рэйвенскрофта. Джанет, однако, молча смотрела на отца, упрямо отказываясь пояснять какие-либо беспутства прошлой ночи, вымышленные или не очень.
«Если рассказать о монстре на том мосту, он точно подумает, что я чокнутая, закроет здесь и выбросит ключ к чертям собачьим».
– Молчишь? Ладно. Я подумал, тебе будет любопытно узнать: мы нашли твою брошенную игрушку в виде «феррари». Я распорядился привезти его обратно и поставить в гараж. И, Джанет, должен предупредить, что водить машину тебе теперь запрещено. Твое состояние стало слишком серьезным, ты можешь причинить реальный вред себе и другим.
– Блин! Блин! Только не это!
Словно не заметив ее очередную вспышку гнева, Рэйвенскрофт продолжал:
– Но я с радостью предоставлю тебе водителя на все твои выезды из поместья.
«Черт, я попала в западню, возможно, навсегда.
Но… блин, возможно, он прав, и мне не место за рулем.
Тем не менее меня как будто понуждают делать что-то, чего он от меня хочет».
Не сводя с дочери глаз, отец потянулся к ящику стола и достал оттуда блестящий предмет, в его ручище кажущийся крохотным. Украденный мобильник.
– Ты кинула его в спешке, спасаясь прошлой ночью. Хэмиш просил передать, что человек, у которого он побыл на хранении, сказал, что очень благодарен за доверие и умолял тебе его вернуть.
– Правда? – Джанет как завороженная сняла вещицу у отца с ладони и убрала к себе в карман. – Пожалуйста, поблагодари от меня Хэмиша, ладно?
– Ладно.
«Ох представляю, как тому с дредами начистили рыло».
Несколько секунд отец и дочь стояли, вперясь друг в друга, пока молчание не нарушила Джанет, нервно проведя рукой по своим остриженным волосам:
– На случай, если ты не заметил: я больше не ребенок. В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. Или забыл? Я могу водить машину… в смысле, раньше могла. Могу пить в пабах, если захочу. Не нуждаюсь больше в твоих разрешениях, чтобы ходить на свидания. И клянусь, если ты будешь, как раньше, помыкать каждой секундой моей жизни, я изыщу какой-нибудь способ сбежать из твоей чертовой тюрьмы, как бы ты мне ни мешал, и ты меня больше никогда не увидишь. Слышишь? Никогда!
Джанет удивил внезапнй страх, отразившийся в глубине глаз отца, а его ответ ее просто потряс:
– Я… я всего лишь делаю то, что было бы лучше для тебя… и так было всегда. Я знаю, иногда тебе в этом видится что-то не то, но я в самом деле люблю тебя, Джанет.
Его широкие плечи неуклюже вздрогнули, после чего он продолжил:
– Все бы только выиграли, если бы ты просто следовала некоторым элементарным правилам.
Не обращая внимания на тревожную заботливость в его тоне, она будто сплюнула:
– В смысле, от этого выиграл бы ты? Конечно, было бы чертовски нехорошо, если бы дочь Джона Рэйвенскрофта нашли пьяной на полу сортира в каком-нибудь фешенебельном клубе; как неприлично, на публике-то… Мы бы попали на все новостные каналы, выставив тебя полным идиотом!
Яд в словах дочери на мгновение, казалось, лишил Рэйвенскрофта дара речи. Он виновато опустил взгляд на стол как раз в тот момент, когда Джанет желчно спросила:
– Ладно. Ты разрешаешь мне уйти прямо сейчас?
Куцым кивком выразив согласие, Рэйвенскрофт ответил:
– Да, конечно. Но только помни, что твое благополучие я могу обеспечить только в этих стенах. А вот за его воротами опасностей таится куда больше, чем, я надеюсь, ты когда-либо узнаешь. Я просто не могу позволить тебе уйти просто так, без моей защиты.
На прощание он сказал:
– Будь рада хоть тому, что у тебя есть водитель. Так при тебе всегда будет кто-то, кто сможет таскать твои пакеты с покупками.
Спустя два дня Джанет сидела на одной из скамеек треугольного скверика на пересечении двух улиц в центре Инвернесса. Сквер пестрел яркими, цветастыми детскими площадками, которые бойко и безудержно пользовала стайка шумливой ребятни. Скамейки вокруг занимали взрослые опекуны, чинно наблюдая за шалостями своих подопечных.
