«Да, я надругался над историей, зато посмотрите, какие у нас прекрасные дети!» — говорил о своих сочинениях Александр Дюма. Вот и в его знаменитом романе «КОРОЛЕВА МАРГО» переврано все, начиная с заглавия, — на самом деле Маргарита де Валуа не сидела на троне ни единого дня, а звать себя «Марго» позволяла лишь брату. Вопреки легендам, она не была красавицей — но даже в преклонном возрасте ее окружал хоровод молодых обожателей. Вопреки историческим анекдотам, Маргарита прославилась не скандальными любовными похождениями, а как величайшая писательница эпохи. Вопреки семье, спасала гугенотов в Варфоломеевскую ночь. А единственной любовью всей ее жизни был не казненный Ла Моль и не Генрих IV, а совсем другой мужчина. Кто именно?.. Читайте этот роман — подлинную историю жизни, искушений и страстей легендарной «королевы Марго»!
— Больно! Ай, больно!
— Дрянь! Тварь! Будешь знать, как спать с кем попало!
— Отпусти, дурак, больно же!
Слуги за дверью старательно делали вид, что временно оглохли и не замечают сумасшедших воплей, доносившихся из зала, хотя их слышали, кажется, все в замке Гейон. Королева-мать Екатерина Медичи и король Карл IX лупцевали младшую сестру короля принцессу Маргариту де Валуа, которую сам король звал Марго.
Экзекуция проходила в четыре руки, в первые минуты Маргарита была настолько потрясена нападением брата и матери, что не сопротивлялась, но стоило Екатерине Медичи чуть отступить, как девушка принялась отвечать Карлу пинками. Плевать, что он король, брату Маргарита и в детстве давала отпор.
Вечерняя расправа произошла после того, как королеве-матери и Его Величеству донесли, что принцесса спит с Генрихом де Гизом. Сама Екатерина Медичи спала с дядей Генриха кардиналом Лотарингским, но это престолу не угрожало никак. А вот роман строптивой Маргариты в случае рождения ею ребенка от Генриха де Гиза способен нанести большой урон могуществу Екатерины. Такая угроза могла заставить королеву-мать пустить в ход не только кулаки…
Понимала ли это принцесса? Понимала, но если бы матери вздумалось травить всех, с кем она переспала, Лувр был бы усеян трупами — любвеобильность, вернее, любовная всеядность Маргариты общеизвестна.
— Да не спала я с ним!
Изумленный Карл даже отпустил сестру.
— Правда?
Маргарита вырвала у него из рук свой парик и боком напялила на голову, сердито фыркнув:
— Правда.
— Не может быть! Ты спишь с любым, кто предложит.
— Он не предлагал.
Теперь Карлу стало даже обидно за сестру: как это Гиз мог пренебречь Марго? Она весьма привлекательна, и, не будь сестрой, король сам сделал бы красотку любовницей.
— У Гиза есть другая?
— Нет у него другой! И он меня любит.
— Ты не смогла соблазнить Генриха? — в голосе Карла сомнение, такого еще не бывало, чтобы от Марго отказывались.
Вместо дочери ответила королева-мать:
— У него просто ума больше, чем у твоей сестрицы, Гиз не будет рисковать даже ради Маргариты.
— Поклянись, что не будешь с ним спать и даже не станешь о нем думать!
Маргарита оглядывала свое испорченное платье, левый рукав оказался совсем оторван, дорогое кружево по подолу тоже, а шнуровка просто лопнула… Мать попыталась приладить рукав на место, просто подтыкая его.
Принцесса бросила на брата бешеный взгляд:
— Я сказала, что не сплю с ним! А любить буду, кого захочу, и ничего вы со мной не сделаете!
Карл уже давно отличался несдержанностью характера, постепенно приступы ярости становились все чаще и ужасней. Во время припадка бешенства король был способен убить кого угодно. Разозлившись из-за резкого ответа, он снова набросился на сестру с кулаками.
Маргарита оказалась избита до полусмерти. Карл пинал и пинал ее, уже упавшую, ногами, норовя попасть в низ живота. Маргарита, как могла, уворачивалась, но удары были слишком сильны, кровавая пена, выступившая на губах у разъяренного брата, говорила о его совершеннейшем бешенстве, за которым следовала только чья-то смерть. Наступил момент, когда у принцессы осталась одна мысль: скорей бы уж конец…
Первой сообразила, что дело может закончиться если не гибелью, то увечьем дочери, королева-мать. Она попыталась успокоить сына:
— Карл, достаточно, она уже наказана…
Но остановить Карла, когда он увидел чью-то кровь, очень трудно. Маргарита не сопротивлялась, она даже не стонала, сжавшись в комок от боли и все же стараясь прикрыть живот.
Когда гнев короля чуть поостыл, принцессу выпускать за дверь стало невозможно: платье разорвано, а она сама в кровоподтеках и царапинах. Королева с ужасом смотрела на дело рук собственных и сына. На мгновение показалось, что Маргарита мертва, но она слабо пошевелилась, и Екатерина Медичи с облегчением вздохнула.
Она осторожно помогла дочери подняться, сразу оценив, что неделю принцессу никому показывать нельзя.
— Позвольте, я приведу вас в порядок.
— Не стоит, — пробормотала Маргарита, слизывая кровь с разбитой губы.
И все же мать заставила ее остановиться, принялась отирать кровь, отправила одну из служанок за пудрой и румянами, старалась привести в порядок растрепанный парик принцессы. Распухший нос, подбитый глаз, губа в крови, порванное платье… казалось, Маргарита побывала в страшной переделке.
Понадобилось больше часа, чтобы хоть как-то скрыть следы побоев. Маргарита молча терпела, все же держась за живот.
Понимала ли Екатерина, что в тот момент заполучила самую непослушную дочь? Наверное, но дело было сделано, выход гневу дан, теперь уж не исправишь.
С этого времени Маргарита стала послушной внешне и свободной внутренне.
Стоило матери со вздохом констатировать, что лучше исправить невозможно, как принцесса повернулась и направилась прочь из зала, ни на кого не глядя. Оборванное кружево волочилось по полу, а рукав снова повис.
