Кучер заметил меня на крыльце. Экипаж подъехал ближе, и я забралась внутрь.
– Домой, и побыстрее.
Я знала, что должна сделать. Я должна побить стариков в их игре и сделать то, от чего меня тошнило. В среду я возьму кошель, набитый монетами, спрячу в повозку одежду, еду и одеяла, чтобы прикрыть наготу мужчин и женщин, которых куплю.
Эти мечтатели будут со мной в безопасности. Я расскажу им, как отыскать свой путь в этом мире, как снова научиться мечтать. Я не стану препятствовать их освобождению.
Вот какие клятвы я дала себе, готовясь продать душу. Если уж приходится стать полноправным членом класса плантаторов, класса рабовладельцев, я буду лучшей хозяйкой, чем все они, вместе взятые.
Воздух в Глазго был великолепным, свежим и холодным. Я сошла с корабля с девятнадцатью членами моей семьи, девятнадцатью частичками моего сердца – со мной были все дети Энн и Элизы, старшенькие Катарины, весь выводок Лиззи и ее внуки, а также Шарлотта, Крисси, моя племянница Элизабет и мой сын Гарри.
Семь недель плавания минули легко.
Дети высмеивали тяжелую одежду – алые накидки для девочек, длинные пальто коричневой шерсти для мальчиков, – пока мы не вышли в прохладу.
Джозефи не захотел покидать плантацию. Его не прельстила даже перспектива увидеть настоящий Кенсингтонский дворец в Лондоне. На сей раз я намеревалась нанести визит Уильяму. Возможно, даже к лучшему, что Джозефи не приехал.
Шарлотта спустилась по трапу с младшей дочуркой Лиззи, Анной, на руках. Топазовые глаза у обеих сияли.
– Спасибо, мама, – сказала она, – надо поблагодарить и папу Келлса тоже. Если бы он не поддержал меня, я бы не поехала. – Она нежно обняла свою племянницу.
– Он знает: ты заслуживаешь того, чтобы увидеть, как сияют здешние звезды.
Шарлотта хихикнула.
– Это потрясающе.
У Шарлотты тоже была мечта – Анна в ее объятиях. Но я надеялась, что после этого визита моей дочери хватит смелости обзавестись новыми мечтами – ее собственными мечтами, а не желаниями мужа или тоской по ребенку.
– Папа Келлс хотел как лучше. Он старался.
Возможно, так оно и было.
Наш спор словно встряхнул его: Келлс принялся изо всех сил отбиваться от кредиторов Саймона, но Ченс-холл все же был продан. Перед нашим отъездом я подарила зятю калабаш для его особенного песка, чтобы он мог поклоняться своему богу где угодно.
– Мама! Папа Келлс передал для тебя записку. Я прочитаю ее, когда мы устроимся.
– Записку? Подождет до Лондона.
– Хорошо, мама. Идем, Анна. – Шарлотта перехватила поудобнее ерзавшую девочку и спустилась по трапу.
Я закуталась в тяжелую шаль, пересчитывая детей, пока те сходили с корабля на пристань.
– Ты можешь побыстрее, Элизабет?
– Да, мэм, тетя Дороти.
Маленькая Элизабет Пеннер выросла в долговязую двенадцатилетнюю девочку. Накидка у нее была черной в знак траура по моей сестре Элле. Фрэнсис написала, что мами сильно горевала. Я вспомнила о своем Эдварде: как же тяжело пережить собственного ребенка…
Гарри, восемнадцати лет, взял меня за руку. Он вырос высоким, как его па, и был моим защитником.
– Мне понравилось учиться в Королевской академии Инвернесса, мама. Очень понравилось, но я хочу повидать и Лондон.
– Ты не представляешь, какой поднялся переполох, когда я подала для нас бумаги на выезд из колонии. Ведь я привела девятнадцать человек, а не одного или двух.
– Папа бы гордился. Он всегда этого хотел.
Это была правда. С Богом, дорогой Томас. Его рука когда-то тоже касалась волн, по которым мы плыли.
Гарри высоко поднял подбородок. Мой мальчик был великолепен. Он выучился и стал стряпчим. Как и у Томаса, его работа заключалась в проверке моих сделок.
Гарри, должно быть, прочел мои мысли. Он наклонился и поцеловал меня в щеку.
– Не волнуйся.
– Просто вспомнила твоего па. Он хотел, чтобы вы все увидели мир. Я же хотела, чтобы мы им владели. Мы были идеальной парой.
С причала нам махал Уильям Кинг, мой крестник. Он был высоким, как Гарри, но с плотной фигурой, как у его отца.
– Миссис Томас, мэм… – сказал он, обнимая меня. – Отец очень сожалеет, но он встретит нас в Лондоне. После, когда все будет готово, я вернусь с вами в Демерару.
– Ты возвращаешься с нами?
– Да, мэм. Слишком давно я там не был. Отец теперь доверит мне больше обязанностей. Хотел бы я быть хотя бы наполовину таким, как он.
Гарри взял за руки двух моих внуков от Коксолла.
– Идемте, джентльмены. Давайте-ка проследим, чтобы все наши чемоданы и сундуки перенесли в карету мистера Кинга.
– Надеюсь, она не одна, крестник. У нас тут большая и веселая компания, и у всех острые локти. Нам нужно много места.
Уильям с удовольствием всех пересчитал. Он был истинным сыном своего отца, унаследовавшим от него приятные черты, чувство юмора и преданность.
Мистер Томас Кинг любил говорить, что, когда мы стали партнерами, для него в жизни открылась новая страница. Что же касается меня, я была этим довольна.
– Уильям, тебе и твоему отцу понравятся мои отели.
– Отели?
– Ну, тот, что в Верк-ан-Русте, достроен и уже процветает, а новый дом в Кумингсбурге, возможно, тоже станет отелем.
