Так было бы безопаснее, но что скажут люди, увидев меня в повозке с Келлсом? Я вцепилась в легкий шарф, наброшенный на плечи.
– Не знаю. У вас и места сзади нет.
– Мы же соседи, Долли. Не бойся меня.
– Вы только что из города. К чему тратить время на дорогу обратно?
Он спрыгнул на землю и помог мне подняться.
– Пустяки.
– Ну раз уж вы слезли… Спасибо.
Он торопливо перешел на другую сторону, вскарабкался наверх и щелкнул поводьями.
– Хорошо, что ты не упрямишься. Юный Кирван говорит…
– Остановите повозку. Выпустите меня!
– Мы еще не доехали до города, Долли.
– Я никуда с вами не поеду, если вы будете говорить о Николасе.
Келлс коснулся моей руки, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.
– Похоже, вы не ладите. Странно. А он, кажется, любит поговорить о тебе. Всегда спрашивает, давно ли я тебя видел.
Я на него так и вытаращилась.
– Не вздумайте сказать ему, что мы разговариваем. Он рассердится.
Келлс поправил перчатки и натянул поводья.
– Он не навредит мне. Николас не знает, как это сделать.
– Детеныш гадюки тоже кусается.
– Он укусил тебя, Долли?
Понурившись, я отвела взгляд.
– Полагаю, да. – Голос Келлса звучал негромко, мерный топот копыт его заглушал.
Мами не нравилось, как Николас пялится на меня. Она велела не попадаться ему на глаза, а если братец примется меня дразнить, быть с ним помягче. Па не мог приказать ему перестать мной командовать, и я все время пряталась.
– Просто отвезите в город, у меня там дела.
Он кивнул.
– Если когда-нибудь захочешь поговорить, приходи, перебирайся через забор. Найдешь меня у дома Бенов. Я буду там. Молюсь за тебя, Дороти, чтобы ты обрела мир с семьей.
– О чем надо помолиться, чтобы остановить зло? Разве вы сами не бежите от него?
Он распахнул глаза орехового цвета.
– О чем это ты?
– По рынку ходят слухи. Вы уезжаете, потому что британцы издали закон против католиков. Они отняли у вас церкви. Теперь вы молитесь своему богу в лесу. Вы, должно быть, боитесь, что они еще что-то отберут.
– Опасные времена настали для католиков. На кону наша свобода и земля. Если Туиты уедут, у ирландцев не останется и шанса. Британцы принадлежат к англиканской церкви. Они нас ненавидят. Все будет только хуже.
– Почему англиканцы ненавидят католиков? У них же одинаковый бог, или у вас много богов, как духов Обеа?
– Это долгий разговор о святых таинствах, но вражда идет в основном от глав церкви. У католиков главный – папа Клемент XIV. А у англикан – король Георг. Британцы сомневаются в нашей преданности, пока мы католики.
Он разволновался, голос стал таким тонким, что мог проскользнуть в ушко иглы миссис Бен.
– Они так и будут досаждать католикам?
– Они будут делать, что им заблагорассудится и когда заблагорассудится.
– Выходит, вам самим не нравятся надсмотрщики, но вы хотите, чтоб у нас они были? Похоже на замкнутый круг, мистер Келлс.
Он закусил губу, потом склонился ко мне.
– Долли, не ходи на следующей неделе в город. И задержи мать с сестрой в хижине.
– Меня ждут покупатели. В День святого Патрика будет хорошая выручка. Все радуются и почем зря тратят деньги. Я сколочу состояние. Огромный
В глазах Келлса горело предупреждение, будто грядет беда.
Я погладила ткань платья, которая стала мягкой от того, что мами била ею о камни. Как быть, я не знала, но поверила ему.
– Поспешайте в город, мистер Келлс. Мне нужно сделать много всего, чтобы хватило до вашего возвращения.
– Я попрошу твоего отца, чтоб он отпустил тебя в Демерару. Тебя и твою семью. В новой колонии вам всем будет спокойнее. Я хочу помочь.
Келлса что-то пугало, но мне не нужен был новый хозяин. И мами тоже, я это знала.
– Я отплываю на шлюпе «Долус» в конце недели. Напишу твоему отцу. Он должен понимать, что здесь вам грозит опасность.
Не понимая, чего опасаться – неизвестной угрозы или туманного предложения выкупить меня, Китти и мами, – я склонилась к своему мешку.
– Покупатели ждут. Пожалуйста, поспешайте.
В закрытое окно просачивался запах гари. В День святого Патрика, ирландский праздник в честь святого и чудес, которые он творил в Ирландии, на Монтсеррате разверзся ад. Это было не просто восстание.
Это была резня.
Ружья плантаторов, а их было много, против лопат и кос рабов.
Надсмотрщики хвастались, что возмутители спокойствия умрут сегодня же.
Убивали часами. Выстрелы не смолкали, как и улюлюканье. Из своего заветного окна я видела, как люди гибли на плохой стороне плантации. Этого не должно было случиться.
Я мечтала, чтобы приехали па или Келлс.
Сложив руки, я медленно вышла из комнаты и уселась на полу с Китти.
Мами устроилась на скамейке и шила новое одеяло – с иволгой, распростершей крылья. Если мы выживем, может, продам его в городе.
– Поиграй со мной, Долли…
Сестренка, стуча зубами, вертела в руках железный обруч от бочки. Она знала, что снаружи – смерть.
– Глупый Куджо! – сказала мами. – Из-за него тут всех убивают. Всех наших мужчин, всех сильных мужчин сегодня пристрелят.
Всех сильных мужчин?
