Его пальцы все еще сжимали мою руку, но он не делал никаких движений, не бросал меня внутрь и не тащил по лестнице. Он вообще ничего не делал.
Чего он ждет?
— Ну, давай же, — велел Маммон своим властным голосом, и по кузнице раздалась новая волна оваций. — Не заставляй своих братьев ждать, Белли.
У меня подкосились ноги.
— Бельфегор, — я не знала, почему произнесла его имя, усвоив урок, что не стоит пытаться пробудить в демонах их лучшие стороны, и была почти уверена, что у Бельфегора их вовсе нет. Я уже сделала все, что могла, чтобы убедить его воспротивиться Маммону и вытащить меня из кузницы, но он, казалось, был предан Владыке Жадности. По крайней мере, так было еще несколько мгновений назад.
Он что, передумал?
Прошла еще минута, и я ждала своей судьбы, нервно стуча зубами.
— Бельфегор, — раздался голос Маммона, вырвавший из оцепенения демона-перевертыша. — Мое драгоценное мясо само не приготовится, а у меня не так много времени. Бросай ее уже.
Мышца на щеке Бельфегора дернулась, и его глаза сузились. Я напряглась, готовая сражаться, если он повернется, чтобы схватить меня. Если я должна была быть брошена в котел, то могла бы сама прыгнуть с подиума. Я отказывалась быть съеденной.
— Я думаю… — произнес Бельфегор, и его голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Нет.
— Что ты сказал? — Маммон поднялся со своего трона и направился к нам, не сводя глаз.
Я затаила дыхание, боясь, что, если слишком резко пошевелюсь или вздохну, все вокруг взорвется. Я уже видела, как два демона сражались из-за меня. Собиралась ли я стать свидетелем еще одной битвы? И на чью сторону встанут Глаз и Паук?
— Белли, сделай то, о чем я попросил, — прорычал Маммон, устремив на меня свой пламенный красный взгляд. — Не заставляй меня делать это самому.
Бельфегор презрительно фыркнул.
— Если ты хотел, чтобы это было сделано, ты должен был сделать это сам. Я больше не буду выполнять твои приказы, Мон-Мон. Более того, я передумал. Я оставлю эту маленькую смертную себе.
— Что ты… — закричал Маммон, но его голос внезапно оборвался, когда Бельфегор поставил свой каблук на боковую стенку котла и сильно толкнул его. Котел закачался из стороны в сторону, и жидкость внутри громко заплескалась.
— Стоп! Бельфегор! Что ты делаешь? — Маммон был вне себя, слишком ошеломлен, чтобы сделать что-то большее, чем разинуть рот, когда Бельфегор снова пнул котел.
На этот раз он наклонился еще сильнее, и часть воды выплеснулась наружу.
— Я делаю то, что должен был сделать уже давно, Маммон, — прорычал он. — Все кончено, детка.
Третий толчок оказался решающим. Котел с грохотом упал с подставки и опрокинулся, вылив поток кипящего бульона на помост. Гоблины закричали, пытаясь разбежаться, но многие не успели. Они падали под волной, их кожа покрывалась волдырями в тот момент.
Большая часть супа вылилась в огромную яму посреди кузницы, с сильным шипением падая в озеро лавы. Клубы дыма поднялись вверх, застилая помост и мешая мне видеть.
— Бельфегор! — крикнул Маммон. Его пылающие крылья мелькнули в дыму, когда он взлетел, но Бельфегор уже тащил меня обратно по лестнице.
Если бы я вырвала руку, то могла бы потерять его в дыму. Я могла бы убежать и найти место, где спрятаться, но без оборотня мой шанс на спасение сводился к нулю. Если я хотела жить и подвергнуться любым извращенным пыткам, которые придумает Бельфегор, то должна была выбраться из кузницы.
Это было именно то, чего я хотела: чтобы Бельфегор забрал меня себе. Это был мой единственный шанс на выживание, и я напоминала себе об этом, пока Маммон давал приказы своим слугам найти нас.
Мое сердце забилось, когда Бельфегор наконец ослабил смертельную хватку моей руки. Он снова превращался в что-то большое и звероподобное. Я напрягла зрение, пытаясь разглядеть его новую форму сквозь дым.
Белая шерсть покрыла его тело, на голове выросли огромные заостренные уши, а по бокам, где раньше были руки, выросли большие крылья с такой тонкой кожей, что можно было разглядеть сложную сеть проходящих по ним вен.
Гигантская белая летучая мышь взлетела в воздух, схватив меня за лодыжку и подняв с земли.
Едкий воздух трепал мои волосы и хлестал по лицу, когда мы опасно приближались к лаве.
Рев Маммона разнесся по крепости, когда он заметил нас сквозь дым и бросился за нами. Даже со мной в качестве балласта, Бельфегор казался легче и быстрее, паря в воздухе, в то время как громоздкая, пылающая фигура Маммона не могла за ним угнаться.
Из-за жары, скорости, с которой мы летели, и того, что вся кровь прилила к голове, меня охватила тьма. Когда я начала терять сознание, последнее, что услышала помимо очередного рыка Маммона, был голос Белиала, который звал меня по имени.
Глава 28
В тот момент, когда я открыла глаза, увидела рога. Знакомые амулеты и цепочки, свисающие с них, мгновенно вызвали слезы на моих щеках.
— Ты плачешь… Почему? — паника в потоке вопросов Белиала заставила слезы течь еще большим потоком. — Кто тебя обидел? Это был Маммон?
