Королева Потерянных Мальчиков полностью

Я провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать видения, которые плясали в моей голове. Это было так эротично, так запретно, так чертовски горячо. И тот факт, что я разделил этот момент с Крюком, заставил стыд подняться из глубины моего живота и начать разъедать меня изнутри. Я стыдился не Гвен, а тех грязных вещей, которые мы делали с ней. Я позволил Крюку развратить меня, и мне было всё равно. К чему это привело нас сейчас? По-прежнему заклятые враги? Не думаю, что существовал какой-то свод правил, но я сомневался, что трахать одну и ту же девушку в одно и то же время — это то, что делают со смертельным врагом.

Я медленно сел, давая своей пульсирующей голове привыкнуть к движению. Оглядел каюту в поисках Крюка. Он стоял спиной к нам и смотрел в окно, молча любуясь морем на рассвете. Часть меня хотела заключить Гвен в объятия и сбежать, оставив ублюдка позади, но я не мог. Гвен бы оторвала мне яйца, если бы я это сделал, и, как бы больно мне ни было это признавать, мне нужно было кое-что от Крюка.

Он не повернулся ко мне лицом, когда я поднялся с кровати, но я заметил перемену в его позе. Он застыл, каждый мускул его тела напрягся. Был ли он так же смущён нашей совместной ночью с Гвен? Сможем ли мы когда-нибудь оставить прошлое в прошлом и двигаться вперёд?

Я думаю, прошлая ночь была началом, и теперь я был готов совершить прыжок веры. Пойти против всего, во что я верил, и я не колебался, потому что я бы сделал что угодно для Гвен. И теперь, когда я знал правду, он тоже узнает.

— Ты думаешь, возможно зарыть топор войны после стольких лет? — прошептал я, подойдя к нему. Я не хотела будить Гвен, а этот разговор казался мне личным.

Он долго стоял неподвижно, и я начал сомневаться, признаёт ли он меня вообще. Он крутил бокал с ромом в своей единственной руке. Как он умудрялся пить после ночи, которую мы провели, — было выше моего понимания.

— То, как солнце переливается на воде, поднимаясь в небо, — это то, на что я никогда не устану смотреть. Я каждое утро выбираюсь из уютной постели, потому что никогда не знаю, будет ли этот день для меня последним, — его голос был хриплым, когда он заговорил, останавливаясь, чтобы сделать глоток рома. — Когда-то давно я был бы рад достойной смерти. Но она всё изменила для меня. Я хочу провести вечность, радуя эту женщину всеми возможными способами. Если топоры, пистолеты, мечи и даже крокодилы, — он сделал паузу, и его взгляд метнулся к зверю, который оставался прикованным в его каюте, — будут похоронены, то это будет для неё. Я никогда не буду доверять тебе. Никогда не потеряю бдительности рядом с тобой, и я с радостью убью тебя, если ты подвергнешь её риску. Но я не знаю, сколько рассветов у меня осталось, и больше не буду тратить их на таких, как ты.

Я кивнул, принимая его слова. Они перекликались с моими собственными чувствами, и я знал, что между нами было заключено какое-то новое перемирие.

— Мне нужна твоя помощь, — странно было это говорить. Никогда в жизни я не представлял, что скажу эти четыре слова капитану Джеймсу Крюку.

Он сделал ещё один глоток рома, его взгляд также был прикован к восходящему солнцу. Я не собирался пресмыкаться у его ног, но у меня возникло ощущение, что он тоже не станет облегчать мне задачу. Сволочь. Хотя его лицо оставалось бесстрастным, я был уверен, что его внутренний демон ухмылялся от уха до уха. Я продолжил, уверенный, что как только он узнает подробности, он ни за что не останется в стороне, особенно когда дело касается Гвен.

— Я нашёл Осакрен. Он у Ариона, а тот прячется в Виридианском лесу. Ты знаешь столько же, сколько и я, что Гвен обязана смертью вернуть его Костяной фейри. Я планирую вылазку, чтобы забрать артефакт. Он хочет обменять реликвию у принца-бастарда…

— Подожди… Ты сказал «принц-бастард»?

— Я так и сказал. Очевидно, он…

— Я знаю, кто он, — рявкнул Крюк, снова прерывая меня.

— Ты слышал о нём?

— Наши пути пересекались целую жизнь назад. Да смилуется Божество над нашими душами, если это тот фейри, который охотится за Неверлендом.

— Он пытается торговаться с Арионом, чтобы заполучить Осакрен. По словам Зверей, если это произойдёт, — игра окончена.

Крюк постучал крюком по подбородку, на лбу появилась глубокая морщина.

— Тебе нужно больше, чем просто моя помощь, Питер. Нам нужно грёбаное чудо. Этот фейри — худший в своём роде. Бездушный демон, не испытывающий угрызений совести из-за святости жизни. Его единственное стремление — власть.

— Что… Ты боишься небольшого испытания сейчас? Старость берёт над тобой верх?

— Ёбанный Ад, Питер! Ты что, меня не слушал? Нет! Ты никогда не слушаешь. Я пытался предупредить тебя обо всём этом, но ты со своей гордостью рассмеялся мне в лицо. Тебе ещё многое предстоит сделать, чтобы повзрослеть, мальчик.

— Теперь ты пытаешься быть моим отцом?