Британский мандат на Ирак стал официальным; А. Т. готовился к отъезду. Началась также подготовка к созыву арабского Учредительного собрания в Багдаде, но ждали возвращения из Лондона сэра Перси Кокса, которого все уважали. Гертруда, радуясь скорому появлению человека, которому доверяла и с которым могла работать, сейчас обдумывала какую-нибудь работоспособную схему внедрения некоторые демократических процедур: «Я счастлива, заинтересована в своей работе и очень довольна тем, что могу не сомневаться в начальнике. Когда вспоминаю, что было год назад…»
В самый неподходящий момент она снова свалилась с бронхитом, из-за чего не приходила в офис почти неделю. Однако совсем исчезнуть ей не разрешили: в ее летнем доме в саду постоянно толпились посетители. Они приходили якобы справиться о ее здоровье, а на самом деле изливали свои страхи и надежды. Гертруда оставила все надежды спокойно поболеть. Она натянула вечернее платье и в этом неподходящем одеянии приняла делегацию достойнейших мусульман Багдада, в том числе мэра и сына престарелого накиба, одного из самых важных религиозных деятелей Ирака. И Кокс тоже не мог без нее обойтись. Он собрал специальное совещание – обсудить назначение арабских министров и британских советников. И назначил его в гостиной у Гертруды.
После возвращения в офис ее посетил старый друг Фахад-Бег, которому было уже почти восемьдесят. Он ей сообщил, что завел еще двух жен. Гертруда устроила ему прием в саду, и шейх в какой-то момент распахнул одежду и показал дырку в груди, полученную в молодости в газзу, от сквозного удара копья. Наградой ему были ахи и вскрики впечатленных дам.
Тем временем Кокс составил список надежных и представительных арабских кандидатов. Первым кандидатом кабинета стал, без сомнения, накиб Багдада, его преподобие Саид Абдул Рахман Эфенди. Пожилой и почтенный, он был также главой общины суннитов. Он, как и Фейсал, вел свою родословную от Пророка и являлся хранителем священной гробницы Абдула Кадира Гилани. Они с Гертрудой были добрыми друзьями: он любил с ней разговаривать, а она часто навещала его жену и сестер. «Дружба Абдул-Рахмана-Эфенди имеет ощутимое приятное выражение! – писала она. – Он еженедельно посылает большую корзину фруктов из своего сада – и в этом сезоне он полон белого винограда». Однако накиб жил в достойном религиозном уединении, и Гертруда считала маловероятным, что он примет предложение. Кокс навестил его, и после некоторого размышления предложение, ко всеобщему удовольствию, было принято. Накиб взялся за формирование временного правительства.
Практически без промедления он пригласил восемнадцать человек для образования Государственного совета и устроил его в Сераи – старых турецких официальных зданиях. Одной из наиболее заметных фигур был командир в армии Фейсала времен восстания и его сторонник в Сирии Джафар-паша эль-Аскери. Вскоре после него прибыл его зять, Нури-паша Саид, несколько более внушительный индивид, вызвавший у Гертруды восхищение. Это были первые из борцов за независимость, репатриированных в Багдад за казенный счет после падения арабского режима в Дамаске.
Джафар-паша, багдадский араб, знающий восемь языков, был приглашен накибом на пост министра обороны; главной его задачей стало формирование местной армии для разгружения британцев. Связать свою судьбу с арабскими силами он решил тогда, когда узнал, что Джемаль-паша в Дамаске повесил его друзей, сирийских националистов. Гертруда замечает: «Хотелось бы иметь побольше людей с его прямотой и его умеренностью». Он признался, что после пережитого с Фейсалом в Сирии у него плохие предчувствия по поводу его участия в кабинете. Гертруда ему пообещала, что в конечном счете британское правительство хочет дать Ираку именно полную независимость. «“Благородная дама, – ответил он (мы говорили по-арабски), – полную независимость никто никогда не дает, ее всегда берут”». Глубокое замечание».
Случались, конечно же, и неизбежные трения с шиитами – не только потому, что они считали кабинет британским порождением, но и потому, что в нем шиитов было меньше, чем суннитов. Всем протестующим Гертруда указывала, что почти все шииты – подданные Персии и потому постов в правительстве Месопотамии занимать не могут. Вскоре один шиит из Кербелы принял пост министра образования, который накибу посоветовали ему предложить.
Временный кабинет должен был править страной до тех пор, пока не подготовят первые всеобщие выборы. Одной из задач Гертруды было предложить вид системы голосования, чтобы представить его Комитету о выборах. Системе следовало быть в разумной степени справедливой и репрезентативной. Гертруда замечает: «Кокс послал совету восхитительное письмо, где говорилось, что в избранном собрании, которому предстоит решить будущую судьбу Ирака, должны быть представлены все секторы общества, а он, Кокс, должен иметь возможность заверить свое правительство, что так оно и есть».
