«Ездила по магазинам со Стэнли и купила очаровательную меховую курточку, чтобы ездить в ней в Сирии – да, купила! Потом вернулась и читала до двух, пока за мной не зашел Саломон и не повел в Лувр… Мы прошли от Египта до Помпей и обратно к Александрии… Саломон разработал целую новую теорию насчет век – греческих век, конечно, и проиллюстрировал ее бюстом Фидия и головой Скопаса… это было здорово».
Имея рекомендательные письма к представителям научных кругов Парижа, Гертруда стала желанным гостем в любой библиотеке или музее, которые у нее хватало времени посетить. Рейнах также прочел ей некоторый экспресс-курс археологической истории. Под его началом она осматривала греческие манускрипты и ранние таблички, закопавшись в Национальной библиотеке, день провела в музее Клуни, прошлась по новому Византийскому музею, еще не открытому для публики, и проводила время в размышлениях над книгами в библиотеке Рейнаха: «Он просто предоставил все это безграничное знание в мое распоряжение, и я за эти несколько дней узнала столько, сколько не узнала бы за год, будь я предоставлена самой себе».
В последний вечер они играли в игру: он ей показывал фотографию или рисунок из наугад выбранной книги и просил идентифицировать. Гертруда думала, что, наверное, прошла испытание, поскольку Рейнах сделал ей комплимент, предложив написать для журнала рецензию на одну книгу. Автором книги был Йозеф Стржиговски, неортодоксальный археолог из Вены, пропагандирующий, что Восток породил западную культуру и постоянно влиял на нее. Он был известен убеждением – спорным, – что предшественники христианских зданий прослеживаются до Ирана. Чтобы писать о любой книге Стржиговски, нужно было тщательно выдерживать баланс взглядов, но Гертруда этого не побоялась. Она рассказала Рейнаху о своем предстоящем путешествии, и он посоветовал изучать римские и византийские развалины и влияние этих двух цивилизаций на регион. Из двух империй Византия была меньше, и археология ее тоже была меньше разработана: с этой минуты она станет специализацией Гертруды. Рейнах пообещал, что опубликует ее эссе, и они тепло расстались. Она встретила его потом в Париже после своего путешествия, и он обещал раскрыть ей некоторые тайны набатейских и сафаитских надписей.
В январе 1905 года Гертруда выдвинулась из Бейрута, купив двух сильных лошадей и направившись на юг вдоль побережья. Ехала она с мужской посадкой. Отряд у нее был маленький. Она взяла с собой пару мулов, нагрузила на них зеленый непромокаемый шатер, купленный в Лондоне, походную парусиновую ванну и запасные пистолеты, а также подарки поменьше, купленные на месте, на случай если понадобится дарить их шейхам.
«Поездка началась плохо и пошла еще хуже до самого конца в Конье в Анатолии, через девятьсот миль. Еще до того, как были пройдены первые сто пятьдесят миль из Бейрута в Иерусалим, «…грязь была невероятна. Мы брели… по часу, по колено в ней, мулы падали, ослы почти исчезали в ней, а лошади выматывались все сильнее». Сперва Гертруду задержала лихорадка, потом лед. У нее была меховая куртка из Парижа, но кроме нее – всего два маленьких чемодана. В Иорданской долине стофутовые выносы грязи, смытые проливным дождем, стали такими скользкими, что экспедиция едва не потеряла лошадь. Отряд прибыл в точку на двадцать миль севернее Мертвого моря, в город Ас-Сальт, настолько промокнув, что пришлось искать убежища в доме. «Мой хозяин, – писала Гертруда домой, – …его племянник и маленькие сыновья считали долгом гостеприимства не оставлять меня ни на миг и ассистировали мне с большим интересом, когда я переобувалась, меняла гамаши и даже нижнюю юбку – так измазалась».
Объявленным ее намерением было снова посетить Джебел-Друз, не вступая в контакт с турецкими властями, которые припомнят, как она от них ускользнула в прошлый раз. Услышав, что Гертруда в этих краях, они настоят на придании ей военного эскорта, что будет означать крушение ее планов проехать по западной Сирии от шейха к шейху и от места к месту. Ее теперь отличное знание языка было тем единственным ключом, который тут необходим. Хозяин, у которого она остановилась в Ас-Сальте, передал своему зятю Намуду, процветающему купцу, живущему к востоку от Мадебы, чтобы он о ней позаботился. До него был день пути на восток, и при этом требовалось избегать встреч с турецкими властями.
Раздумывая вместе с ней над картой, Намуд рассказал ей, как именно добраться до Джебел-Друз и не попасться туркам. Но тут возникла задержка в виде феноменальной бури. Подобно потерпевшим крушение на острове, группа бедуинов из племени бени-сахр и еще трое из племени шерарат, потеряв свои шатры, вынуждены были вместе с Гертрудой и ее командой укрыться в убежище в огромной пещере, где жил Намуд со своими людьми и их двадцать три коровы. Именно племени бени-сахр опасалась Гертруда на пути в Петру, пока не сумела завоевать его дружбу и помощь. Теперь оно признало ее своей. «Мащаллах! Бинт-Араб», – говорили о ней члены племени. Это значило: «Велением Бога – дочь пустыни».
