Поздним вечером третьего дня восстановления Эдии я возвращаюсь домой с Уртуром по пятам, входя в темные и тихие покои. На мгновение замираю в этой безмолвной пустоте, ощущая тяжесть всего, что нужно сделать, и невозможность это осуществить. Наливаю бокал «фангрии» из кувшина в холодильнике и устраиваюсь на диване с «Книгой Говорящего с Судьбой» на коленях, пытаясь разобраться в потрепанных страницах, древних символах, случайных переводах с дингира на шумерский или латынь. Но, честно говоря, трудно продвигаться в изучении нового языка или расшифровке древних заклинаний, когда беспокойство разъедает кости.
Может показаться неожиданным, но я очень рада, когда Ашен врывается в дверь, как настоящий падший ангел — весь в дыму, искрах и бездонной ярости. Дверь захлопывается за ним, а хвост Уртура стучит по ковру, будто так и должно быть.
Закрываю книгу и наблюдаю, как Ашен снимает ножны и швыряет меч на столик сжатым кулаком. Он направляется к буфету, его змеиные крылья трепещут за спиной в облаке черного тумана. Достает стакан, наливает бренди, выпивает залпом и тут же наливает снова.
— Хороший день? — коварно улыбаюсь я, откладывая книгу на журнальный столик и выпрямляясь.
Ашен хмуро смотрит на меня через край стакана, ярко-алые кольца окружают черное пламя в его зрачках. Моя улыбка растет.
— Вижу, крылья вернулись. Кому мне передать благодарности?
— Думану, — выплевывает он имя, будто оно гнилое на вкус.
Наклоняю голову, сужаю глаза.
— Думан из Дома Мушуссу? — спрашиваю я, Ашен кивает, допивает и снова наливает. — Что с ним не так?
— Он расстроился из-за отмены охоты в этом году.
— Охоты? На кого?
Ашен бросает взгляд, говорящий «ты не хочешь знать». Мое предположение — ползуны, хотя кто знает, какая еще добыча скрывается в тумане.
— Думан напился в «
— Почему не позвал меня? Я бы помогла.
— Нет, — ярость вспыхивает в его глазах. — Тебе не должно быть дело до тупого поведения демонов, которые не могут держаться в строю.
Гнев и разочарование исходят от Ашена, заполняя комнату, даже когда он делает еще глоток, алкоголь не притупляет его раздражение. Он ходит взад-перед, сверля взглядом окно, дверь, потолок — смотрит куда угодно, только не на меня. Что, естественно, именно то, чего я хочу. Вся эта опасность и желание должны иметь центр, а вампиры — очень охотные мишени.
— Почему бы не направить всю эту ярость в более полезное русло, демон? — спрашиваю я, стараясь сдержать злобную ухмылку.
Ашен бросает на меня взгляд, не прерывая раздраженной ходьбы.
— У меня нет желания отрывать ему конечности во второй раз за вечер, — рычит он.
— Я не это имела в виду.
Ашен замирает при низком тембре моего голоса и останавливается, чтобы по-настоящему взглянуть на меня. Встаю с дивана, берусь за подол футболки и медленно стягиваю ее через голову. Бросаю на пол, делая шаг к дымящемуся демону, его глаза темнеют, смотря на мое тело. — Вымести это на мне.
— Выместить... жена... нет. Я слишком зол, мне нельзя доверять, — отступает он, когда я делаю шаг вперед, моя грудь полыхает от желания при слове «жена». Но, несмотря на протест, его глаза скользят по контурам кружевного бюстгальтера, по изгибу талии.
— Ты мог продолжать отрывать конечности, пока ярость не утихнет, но пришел домой. Наверное, хотел утешения. И я могу его дать, хотя и не обещаю, что будет легко, — коварно ухмыляюсь, расстегивая джинсы. Медленно опускаю молнию, зубец за зубцом, затем стягиваю джинсы с бедер. Они падают к ногам, я делаю еще шаг к Жнецу. Он отступает в ответ. — Ашен из Дома Урбигу, ты что, убегаешь от меня?
— Нет, — фыркает он. Мы продолжаем наш танец — шаг вперед, шаг назад, но ему уже некуда деваться, если только он не хочет слиться со стеной. — Да.
— Что ж, — говорю, приближаясь. Спина Ашена прижимается к стене, крылья распластаны по белой штукатурке. — Ты ужасно плох в этом. К счастью, — прижимаю ладони к его груди, приподнимаюсь на цыпочки, захватываю зубами мочку его уха, не сводя глаз с переливающихся змеиных крыльев. — Чего ты так боишься, Жнец?
— Причинить тебе боль.
— Не причинишь.
— Могу.
— Нет.
Крылья трепещут о стену. Дым обтекает их, как пролитые чернила, покрывая штукатурку, стелясь по полу. Рука Ашена скользит по бедру, затем по спине, вторая присоединяется к ней, и через мгновение застежка бюстгальтера расстегнута, лямки соскальзывают с плеч. Отстраняюсь, смотрю в его глаза, алые кольца светятся ярким багрянцем.
— Я знаю, ты не причинишь мне боли, Ашен. Я доверяю тебе.
— Не стоит, — говорит он, отталкивая меня. Блеск в его глазах смертоносен, но через метку я чувствую не только ярость. Там есть и желание, разгорающееся с каждым вдохом. Он отталкивает меня еще на шаг, медленная и злобная ухмылка расползается по его губам. — Вампирша...
— Да, Жнец?
—
