Королева Реформации полностью

Меланхтон старался использовать каждый момент, работая над „Оправданием“.[27] Он дополнял, переписывал, исправлял, начинал снова, укорачивал предложения, изучал сочинения отцов Церкви, исследовал работы Эразма, советовался с Лютером. Он искал доказания из Писания о том, что „праведный верою жив будет“. Он проверял найденные ошибки в Вульгате. Он работал по воскресеньям, писал во время еды и поздно ночью. Он работал с таким же воодушевлением, с каким армия укрепляет свои позиции перед лицом врага. Лютер страдал вместе с ним и как-то раз вырвал у него перо. „Филипп, — проговорил он, — Бог призвал нас не только работать, но и отдыхать“.

Однако, бывший монах сам не придерживался собственного совета. Он вставал рано и работал допоздна. Он постоянно писал, сочинял, учил, проповедовал, проводил диспуты. Когда он не занимался физической работой, он сражался с дьяволом с помощью Писания, называя его различными именами и прибегая к сарказму. Его плечи продолжали сгибаться, глаза туманились, память отказывалась служить. Как-то раз после того, как ему пришлось выгнать двух родственников из Черного монастыря за постоянное пьянство, он начал сильно хромать.

Ничто не могло его обрадовать.

Назначенный императором на 15 апреля рубеж прошел. Ничего не произошло. И все же плечи Лютера по-прежнему сгибались. В мае Кати сообщила ему, что снова ждет ребенка. Его единственной реакцией был вопрос: „Когда тебе рожать?“

„В декабре“, — ответила она. Ничего не ответив, он устремился в кабинет, будто не слышал ее.

В полном расстройстве Кати написала пастору Бугенхагену. „Что мне делать?“ спрашивала она, и голос ее дрожал от тревоги.

„Молиться“.

„Но я молюсь“.

„Молись больше“.

Тогда она попробовала поговорить с доктором Августином Шурфом, выдающимся профессором медицины в университете.

„Он слишком много работает“, — сказал Шурф.

„Но я не могу заставить его остановиться“.

„Настаивай на том, чтобы он отдохнул. Ему нравится охота на кроликов“.

„Он не согласится“.

„Тогда, фрау Лютер, молитесь. Стучите, просите, требуйте и настаивайте“.

В полном отчаянии, опасаясь за жизнь Мартина, Кати решилась на крайние меры. Она перелистала свой Новый Завет, закладками отметила ключевые отрывки, а потом исследовала весь свой гардероб в поисках черной одежды. Потом она облачилась в траур.

„Что с тобой случилось?“ — спросил Лютер из-за груды книг и бумаг, с удивлением уставившись на нее.

„Разве ты не видишь, что у меня траур?“ — спросила Кати, выдавливая из себя рыдания.

„А кто умер?“

„Очень важная персона“. Она высморкалась и вытерла глаза.

„Скажи мне, кто?“

„Бог!“

„Ты имеешь в виду Небесного Отца?“

„Да, — она кивнула. — Да, Бог умер. У-М-Е-Р!“

Лютер нахмурился. „Кто сказал тебе об этом?“

„Ты!“

„Когда?“

„Мне стало ясно это из-за того, как ты вел себя последние несколько недель. Именно поэтому я и решила, что Бог умер“.

„Ах, Кати“.

„Я также обнаружила много ошибок в твоем переводе Нового Завета“.

„Назови хоть одну!“ Тень ужаса пробежала по его лицу.

„Твой любимый отрывок в первой главе Послания к римлянам, который ты перевел как „праведный верою жив будет“, нужно перевести праведный верою жив будет, если будет трудиться и нести наказание“.

Лютер оторопел. „А что еще?“

„У тебя есть еще один любимый стих в восьмой главе этой же книги. Я слышала, как ты цитировал его тысячу раз. Ты говоришь: „Все содействует ко благу“. Это неправильно. Правильный перевод таков: „Мало что содействует ко благу“.

„На какой авторитет ты ссылаешься?“

„На авторитет замечательного человека, которого зовут Мартин Лютер!“

Лютер вскочил, его глаза сверкали. На губах появилась улыбка, и он протянул руки. „Ах, Кати, это была замечательная проповедь. Откуда у тебя появилась такая мысль?“

„От тебя. Ты сказал, что я всегда должна повторять молитву Господа перед тем, как проповедовать, именно этим я и занималась, пока ты был подавлен“.

Малыш Кати родился 9 ноября 1531 года. „А теперь я дам ему имя“, — заявила Кати. Ее голос был таким же твердым, как голос Лютера в Вормсе.

Лютер рассмеялся. „И как ты его назовешь?“

„Мартин!“

Пока маленький Мартин подрастал, его нянчили, и у него прорезались зубы, Лютер часто мерил шагами пол. „Одному Богу известно, когда император нападет на нас, — сказал он. — Карл V хороший стратег. Он просто выжидает подходящего момента“.

„Но разве Шмалькальдская Лига не подписала с ним пакт?“ — спросила Кати.

„Да, он был подписан в марте прошлого года. Но тем не менее… — Он покачал головой. — Я боюсь, что не всем нашим людям можно доверять!“

Вниманием императора полностью владели турки. Многие говорили, что последователи Сулеймана были воплощением сарацинов, которые захватили Иерусалим и отняли его у крестоносцев. Пока шпионы императора посылали ему известия о турках, шпионы Сулеймана слали ему сведения о европейцах. Даже у Лютера перехватывало дыхание.

Весьма напуганный, Карл V пошел на соглашение с лютеранами. Это соглашение, подписанное 2 августа 1532 года, известно как Нюрнбергский мир.