„Потому что сегодня я прочту последнюю лекцию по Бытию, и у меня уже готова рукопись для издания. Я начал лекции и комментарии в 1535 году. Это было 10 лет назад! В то время я предсказал, что не доживу и не успею закончить эту работу. Но я жив, и как ты видишь, продолжаю жить“. Он поцеловал ее и рассмеялся. Затем, взяв рукопись, он сказал: „А теперь я прочту тебе последний параграф“.
Пока он читал, его голос звучал немного хрипло:
Вот Книга Бытие. Господь усмотрит, чтобы другие после меня потрудились лучше. Я на большее не способен. Я слаб. Молите Бога за меня, чтобы Он даровал мне благословение в последний час.
„Ну, как тебе нравится такой конец?“ — спросил он, вытирая глаза.
„Господин доктор, да это здорово! — воскликнула она и звучно поцеловала его. — Разве удалось бы кому-нибудь написать лучше? Ты так напряженно трудился!“ Она обняла его и прижала к себе. Затем после долгого колебания она спросила: „Почему ты по-прежнему думаешь о последнем часе? Может быть, может быть, ты плохо себя чувствуешь?“
„Я чувствую себя прекрасно, — уверил он ее. — Но обрати внимание на последний стих в этой последней главе: „И умер Иосиф ста десяти лет, и набальзамировали его, и положили в ковчег в Египте“. Это утверждение напомнило мне о моей собственной жизни. Помни, что сказал автор Екклезиаста: „Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать“.
Кати почти забыла об этом разговоре о последнем часе, пока слушала его проповедь, но тут он сказал: „Я закончил комментарий по Бытию, а теперь я хочу попросить всех вас молиться за то, чтобы Бог даровал мне благословенный последний час“.
Несмотря на ее молитвы, казалось, доктор был уверен, что приближается его последний час. И хотя это ее пугало, она скрывала свои чувства.
Во время Рождества Лютер объявил о том, что ему необходимо поехать в Мансфельд.
„Зачем?“ — спросила Кати.
„Возник спор между двумя братскими графствами в той области“.
„Ну и что?“ — в голосе Кати послышалось раздражение.
„Спор идет о территориях. Меня ждут и хотят, чтобы я помог решить спор“.
„Ах, Мартин! Сейчас так холодно, да и ты не сможешь встретить Рождество с семьей!“
„Да, я знаю“. Он обнял ее и попытался успокоить. Он любил свою Кати и детей и хотел бы быть с ними. „Но работа Господа на первом месте. Кати, когда Карл V собирается сокрушить нас, мы должны быть едины. Меланхтон поедет со мной“.
И снова Кати поцеловала его на прощание и стала выкраивать особое время для того, чтобы преклонять колени и стучаться в небесные врата, прося за мужа.
Лютер и Меланхтон остались в Мансфельде на Рождество и вели переговоры с двумя братьями, но безуспешно. Тогда в связи с болезнью Меланхтона им пришлось вернуться в Виттенберг.
„Вы чего-нибудь добились?“ — спросила Кати.
Лютер пожал плечами. „Всего решить нам не удалось. Но каждый из братьев согласился пойти на компромисс. — Он скорчил гримасу и покачал головой. — Некоторые из этих правителей упрямы так же, как папа. Наверное, яблоко, которое съели Адам и Ева, было кислым“.
Кати надеялась, что интерес доктора к примирению упрямых графов прошел. Но это было не так. На третьей неделе января, когда дороги были засыпаны снегом, он сказал: „Кати, мне снова нужно помочь этим графам. Мне предстоит поехать туда, где я вырос, поэтому я возьму с собой мальчиков. Для меня это может быть последней возможностью показать им те места, где я провел свою молодость“.
„А ты не боишься холода?“ — спросила Кати. „Боюсь. Но Бог зовет. Я должен слушаться“. Вместе со своим секретарем Иоанном Аурифабером и сыновьями Хансом, Павлом и Мартином Лютер тронулся в путь 23 января 1546 года. Через три дня трудного пути их карета достигла Халле. Там к ним присоединился Юстас Йонас. Город лежал менее чем в пятидесяти милях к юго-западу от Виттенберга. Прежде чем отправиться дальше, Лютер написал Кати:
Мир и благодать в Господе. Дорогая Кати, мы прибыли сегодня утром в восемь часов, но не отправились дальше в Айслебен, потому что дух анабаптизма встретил нас, покрывая землю волнами воды и угрожая нам крещением… Помолись за нас и береги себя… Да благословит тебя Бог.
Мартин Лютер.
1 февраля он отправил Кати еще одно письмо. На этот раз из Айслебена:
