Я могла бы сбежать от гнетущей атмосферы замка и отправиться в сады на прогулку, пока еще не стемнело.
Но пришло время приема лекарства.
У моего отца, Утера Пендрагона, было три жены. Все они были мертвы.
Трагический случай произошел с моей матерью, Игрэйной. Она споткнулась и ударилась головой о каменную стену, пока мой отец был с ней в ее покоях. Он позвал целителей и верховную жрицу так быстро, как только мог, но спасти ее не удалось.
То была официальная версия.
Вторая жена моего отца была матерью Артура. Ее звали Эттарда. Она была молода и очень красива, но ее язык был так же горек, как полынь, и у нее было много врагов.
Ее не любили при дворе, особенно после того, как она стала королевой. Она любила смеяться, флиртовать и отпускать язвительные шутки, и делала все это слишком хорошо. Она сдружилась с некоторыми благородными дамами и создала вокруг себя собственный двор. Она называла его двором любви, что всегда казалось мне ироничным, потому что любовь ко мне она не проявляла.
Тем не менее она могла бы избежать неприятностей, если бы не была падка до мужчин на стороне. Понятное дело, моему отцу ее поведение пришлось не по нраву.
Эттарду казнили за прелюбодеяние вместе с одним из лучших друзей моего отца, сэром Пеллеасом.
После их смерти выяснилось, что Эттарда родила ребенка от моего отца еще до их свадьбы.
Артура.
Мой отец привез Артура в двор Роз и, после долгих разговоров с советниками и жрицей, признал своего незаконнорожденного сына от неверной Эттарды.
Так Артур стал вторым в очереди на трон Камелота.
Это было началом моего конца, хотя тогда я об этом не подозревала.
Может быть, мне следовало злиться. В конце концов, Артур родился, когда моя мать еще была жива, когда мне едва исполнился год. Но злости не было.
Когда я была маленькой, я любила Артура. Я всегда хотела, чтобы у меня был брат.
Да, Артур был жесток и забирал мои игрушки или рвал мои любимые книги – ну что ж, это было ожидаемо. Он потерял мать. Я, как никто, понимала его боль.
Я думала, что смогу понять и его гнев. К тому же он мог быть очень милым, когда хотел.
Энид была третьей и последней женой моего отца. Она была молодой, как и Эттарда, но во всем остальном – ее полной противоположностью. Энид была хорошенькой, пухлой и доброй, и она делала то, что не смогла Эттарда. На некоторое время ей удалось принести мир и безмятежность во двор Роз, насколько это было возможно с таким человеком, как мой отец.
Энид относилась ко мне так, будто я была ее родной дочерью. Она была добра ко мне и к Артуру, несмотря на то что он плохо себя вел. Я была благодарна ей за ее заботу.
Она умерла, подарив жизнь Кею.
После смерти мамы отец сначала был ко мне снисходителен.
Он не знал, что в тот день я пряталась под кроватью и видела, что он сделал.
Но, вероятно, его вина была так же велика, как если бы он знал, потому что в первые месяцы после ее смерти он был необычайно мягок. А Утер Пендрагон не из тех мужчин, которым свойственна мягкость.
Не знаю, как у меня получилось, но я не оттолкнула его. Даже будучи маленькой, я понимала, что не могу позволить себе рисковать. Мне нельзя было провоцировать гнев короля, даже если король – мой родной отец.
После казни Эттарды все стало еще хуже.
А после того как, родив Кея, Энид умерла, Артур и я начали жить в постоянном страхе.
Но это чувство стало моим спутником задолго до смерти второй мачехи.
Когда отец признал Артура, я подозреваю, он сразу понял, что брат сделает все возможное, чтобы меня обойти.
Трон по праву принадлежал мне. Я была первой в очереди.
А затем мой отец решил, что моя смешанная кровь была слишком большой проблемой, на которую не закроешь глаза.
Может, дело было в моем внешнем виде?
У меня никогда не было так называемых идеальных человеческих ушей. Они не были заостренными, как у фейри, но и округлыми их назвать было сложно.
Или, может быть, проблема была в моих волосах.
До смерти мамы мои волосы были золотистыми, как у нее, но после ее убийства они начали терять цвет и седеть.
И вот сейчас я – двадцатилетняя молодая девушка с волосами старухи.
Возможно, если мне повезет, к двадцати пяти мои волосы станут совершенно белыми.
Серый цвет волос не был цветом фейри. Их кожа обычно отличалась яркими оттенками: насыщенными зелеными, яркими синими, насыщенными красными.
Однажды я читала историю о фейри с фиолетовыми волосами и фиолетовой кожей. Должно быть, это невероятно красиво.
Люди с кровью фейри в роду редко обладали ярко выраженными чертами магической расы. Во многих благородных семействах были люди с кровью фейри, но при дворе они появлялись все реже и реже, зная о негласной предвзятости Артура.
Обычно те, кто имел смешанную кровь, легко вписывались в общество. Обычно в тронном зале их не казнили.
Скорее всего, в тот день на заседании было немало знати с кровью фейри в роду. Наверняка они дрожали от страха и смотрели в пол, на свои замшевые сапоги и шелковые туфельки, лишь бы случайно не поймать взгляд короля, который хладнокровно приговорил к смерти мальчика-полукровку, не имея никаких доказательств его преступления.
