Она смотрит в мою сторону, не обращая внимания на то, что Вероника стоит рядом со мной.
Она выглядит безразличной. Как будто ей все равно, что я стою с бывшей. Как будто я ей безразличен.
— Да, — говорит она. — Да, я…
…видение заканчивается прежде, чем она успевает сказать что-то еще, исчезая в один-единственный, разбитый удар сердца.
Я опускаю голову на поднятые руки, провожу пальцами по своим и без того растрепанным волосам. Еще одно доказательство. Конец близок. Время обратного отсчета в наших отношениях идет на убыль.
Гнев наполняет меня. Нет. Гнев — недостаточно сильное слово. Ярость наполняет меня. Темная, тяжелая и колючая, она давит на меня, режет. Почему Гэвин? Почему он, а не я?
— Ты же знаешь, что Гэвин — бабник. — говорю я холодным голосом, пытаясь скрыть ярость. — Он никогда не был с одной и той же девушкой дважды. И ему никогда не нравились блондинки. У вас ничего не получится.
— Меня не интересует Гэвин, — выпаливает она. — Коул, ты должен…
— Ничего не говори. Просто… не надо. — ее заверения только ухудшат ситуацию. Однажды мне придется наблюдать, как она все сильнее и сильнее влюбится в одного из моих друзей. Я буду уничтожен.
Я уже уничтожен.
Я хватаю две подушки и подкладываю ей за спину. Когда она устраивается поудобнее, я беру стакан воды с прикроватного столика и подношу его к ее губам.
— Пей.
Румянец заливает ее щеки, когда она повинуется.
— Спасибо.
Я киваю и отставляю стакан в сторону.
— Давай поговорим о том, что случилось с Джастином. — это причина, по которой она здесь. Это безопасная тема. Это даст мне время, позволит взять себя в руки.
— Он в порядке? — спрашивает она.
— Да, он выздоровел намного быстрее, чем ты. — зомби укусил Джастина, и токсин подействовал так быстро, что потом он укусил Али. Он заразил ее. Но, если его исцелила одна доза противоядия, то для Али потребовалось три дозы. Почему?
— Эй, не вини меня. Я здесь жертва.
— Да. Знаю. — я почесал затылок. — Прости. Было страшно наблюдать, как ты страдаешь, и не знать, чем помочь.
Она расслабляется, и я не могу заставить себя рассказать ей остальное.
— Охотник когда-нибудь кусал другого охотника? — спрашивает она.
— Насколько мне известно, нет. Не тогда, когда оба все еще были людьми.
— Пыталась ли я укусить кого-нибудь, пока была… не в себе?
— Только меня, — говорю я.
Она снова бледнеет.
— Прости. И я знаю, что у меня не получилось. Подожди. Я же не укусила тебя, да?
Ее потребность защищать меня… одна из тех вещей, которыми я всегда восхищался в ней. Я киваю.
— Да.
Ее облегчение ощутимо.
— Прости меня, Коул. Я не понимаю, что на меня нашло, но никогда больше такого не сделаю. Обещаю.
Есть что-то странное в том, что она вообще пыталась это сделать, но у меня нет ответов, и я пожимаю плечами.
— Я серьезно, — настаивает она.
— Ты не один раз пыталась меня укусить.
— Прости, — снова повторяет она, явно в ужасе. — Я не понимала…
Да.
— Знаю.
Она сглатывает, беспокоясь.
— Думаешь, «Анима» подговорила Джастина причинить мне боль? Может они хотели, чтобы мы поубивали друг друга?
— Возможно, но, как и ты, я не думаю, что Джастин понимал, что делал.
— Где он сейчас?
— Анкх держал его внизу, в подземелье, как ты любишь это называть, несколько дней, чтобы убедиться, что противоядие подействовало и он не попытается напасть на кого-нибудь еще. Мы провели пару исследований, и в его крови обнаружили странный токсин. Не зомби, а антизомби. Отличается от того, что содержится в противоядии. Мы думаем, что именно он вызвал у него рвоту.
Ее брови нахмурились в замешательстве.
— Несколько дней? Как долго я была в отключке? Ты проверил мою кровь?
Я привык к тому, что она задает миллион вопросов во время любого разговора. Ее любопытство — еще одна черта, которая мне всегда нравилась. Может быть, потому что я чувствую себя героем, когда у меня есть ответы, которые она ищет.
Сегодня я возмущен. Скоро Гэвин будет отвечать на ее вопросы.
Я сжимаю кулаки.
— Около недели, — отвечаю я, — И да. У тебя был… есть… тот же самый токсин, только у тебя его гораздо больше, что заставляет нас думать, что ты поделилась им с ним, когда он тебя укусил.
Я не уверен, что это значит для нее… для охотника.
— Как и где я могла получить токсин антизомби? — спрашивает она. — И почему он в моей крови, а не в моей душе?
Я снова пожимаю плечами.
— Это может быть способностью, как и видения. И, если это в твоей душе, то это в твоей крови. Мы должны проверить все.
Она покусывает свою нижнюю губу. Я хочу ее остановить. Хочу поцелуями стереть боль, которую ей причинили. Но не делаю этого. Не буду. Если я дотронусь до нее, то не смогу отпустить. Буду цепляться. Я уверен в этом.
— Предупреждаю, мы всем сказали, что ты переусердствовала и у тебя снова открылась рана. — рана, которую я случайно нанес. И до сих пор не простил себя. — И то, и другое — правда. — она бы запротестовала, если бы мы солгали.
— Спасибо.
Я киваю. Я заставляю себя встать и направиться к двери. Я должен уйти. Сейчас. Все труднее сохранять хоть какую-то дистанцию.
— Коул, — зовет она. — Нам нужно поговорить.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Коул.
