Зная ее, она последует за мной, если я уйду. Я делаю паузу, глубоко вдыхаю. Медленно поворачиваюсь к ней. Я стараюсь сохранять спокойствие.
— Нам пора это уже прекратить, — говорит она.
Она хочет, чтобы я принял решение. Здесь и сейчас. Отпустить ее или держаться до самого конца. Я не готов.
— Я старалась не давить на тебя, но ты должен поговорить со мной, — продолжает она. — Твое молчание сводит меня с ума.
Я скрещиваю руки на груди и у меня мелькает мысль, что это действие, призванное защитить меня от предстоящего удара.
— Некоторые вещи не стоит обсуждать, Али. — «отпусти меня. Просто отпусти».
— В «Сердцах» ты не подходил ко мне. Почему?
В тот вечер я следил за своими друзьями, и до сих пор ненавижу себя за это. Я рад, что отказался втягивать ее в эту неразбериху тогда, и не буду делать этого сейчас.
— Я уже все сказал тебе по этому поводу.
Она тяжело вздохнула.
— Ты просил доверять тебе, а теперь я прошу тебя доверить мне правду. Почему?
Потребность дать ей то, что она хочет, усиливается. Я сопротивляюсь.
— Ты сказал мне, что хочешь, чтобы я держалась подальше от Гэвина, — говорит она, — и все же именно ты держался от меня подальше. Почему?
При звуке его имени моя ярость возвращается, и она намного сильнее, чем моя потребность. Гэвин и Али. Али и Гэвин. Пара. Влюбленные. Обнимают друг друга. Целуют друг друга. Прикасаются друг к другу. В моей груди зарождается рычание.
Али ударяет кулаком по матрасу.
— То, что мы только что видели в видении…
— Это произойдёт, — кричу я. Слова вырываются из меня. Я не могу их остановить. — Ты знаешь, что так и будет. Это всегда происходит.
— Может, мы неправильно поняли это видение.
Мне хочется на это надеяться.
— И что тогда, по-твоему, оно значит?
— Я… не знаю. Как ты думаешь, что это значит?
Но надежда — мой враг. Потому что я ничего не думаю. Я знаю.
«Отпустить ее или держаться до самого конца. Дать ране затянуться или позволить ей загноиться».
«Выбирай».
— Думаю, это означает… — сокрушительная боль пульсирует в моей груди. Такого я еще никогда не испытывал. Сердце бешено колотится о ребра, пытаясь вырваться наружу. Я сдерживаю слова, которые станут последними гвоздями в гроб наших отношений, но это не помогает. — Нам надо расстаться.
Она вздрагивает, как будто ее ударили.
— Нет. — она качает головой. — Нет.
Мои инстинкты кричат в знак согласия. Нет! Я почти падаю на колени и умоляю ее простить меня за то, что я даже предположил такое.
Боль в моей груди усиливается.
Кто я такой, черт возьми? Я должен быть непоколебимым. Когда принимаю решение, меня ничто не переубедит. Я должен быть непобедимым. Зомби не могут причинить мне вреда, и все же эта девушка меня убивает.
Я снова беспомощен. Ненавижу это, ненавижу себя. Даже немного ненавижу ее.
— Хорошо, позволь мне перефразировать. Я знаю, это означает, что между нами все кончено. — каждое слово как кинжал, режет меня, но я все равно продолжаю. — К этому все и идет. Я почти потерял тебя дважды, и потеряю навсегда, когда видения начнут сбываться. Я не собираюсь цепляться за проигрышный вариант, Али.
На ее лице появляется паника.
— Я не проигрышный вариант. Мы не проигрышный вариант. Мне не нравится Гэвин.
Я хочу верить ей. Она — все для меня. Причина, по которой я просыпаюсь по утрам. Повод бороться за более безопасный мир. Повод дышать. Если я сделаю это, если я уйду от нее, то никогда не буду прежним.
— Но он тебе понравится, — говорю я.
— Не делай этого. Пожалуйста. Ты должен доверять мне. Пожалуйста. Есть вещи, которые нельзя вернуть назад, и это одна из них.
Черт возьми, я знаю! Неужели она думает, что для меня это легко? Что я сделан из камня?
Прежде чем я осознал, что сделал шаг, я уже пересек комнату, врезав кулаком в стену. Пыль поднялась в воздух, почти задушив меня, а кожа на костяшках пальцев лопнула. Кость хрустнула, и потекла кровь. Больно.
Я рад этому. Я предпочитаю эту боль другой.
Очень мягко она говорит:
— Не будет такого, что я посмотрю на Гэвина и он вдруг мне понравится. Ты единственный. И это на тебя не похоже. Ты никогда не отступаешь. Ты всегда борешься.
Именно. Сейчас я борюсь за свою жизнь. Это я застрял в бездонном океане и не могу выбраться.
Я прижимаюсь лбом к поврежденной стене.
— Коул, — шепчет она. — Ты хочешь быть с Вероникой?
— Нет. Ни капельки.
— Вот, видишь!
— Али, я… — «хочу, чтобы все получилось. Сделаю все, чтобы получилось».
Я выпрямляюсь и смотрю ей в лицо. В глубине души я знаю, что «все» не будет достаточно хорошо, и это ранит почти так же сильно, как и такой конец.
— Наши чувства сейчас — ложь. Надеюсь, однажды, ты простишь меня. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу простить себя. — если бы я мог отмотать нашу жизнь назад и вернуться к тому, что было до видений, я бы сделал это. Я бы остался с ней, никогда не отпускал ее, мы бы потерялись друг в друге. Я был бы счастлив. Теперь я уверен, что больше никогда не буду счастлив. — но… между нами все кончено.
— Коул.
