— Знаю, но ты могла вернуться сюда и не рисковать, как часть меня очень хотела, чтобы ты сделала. Но ты этого не сделала. Ты поставила мои потребности выше моих желаний, свои потребности выше своих желаний и даже выше своей собственной жизни, и я буду тебе за это вечно благодарен.
Я положила ладони на его плечи. О, какое бремя всегда приходилось нести этим ребятам. Но он был не один, больше не один.
— Вот что делает любовь. Она дарит.
Его взгляд опустился к моим губам.
— Что ж, я хочу подарить тебе кое-что. — его голос стал низким, хриплым. — Причина четырнадцатая. Ты просто сногсшибательная блондинка. Твои волосы… Мне нравится, когда они наматываются на мои кулаки.
— Да? — спросила я, затаив дыхание.
— О, да. Мне нравится, когда ты под моим контролем. — он собрал в кулак пряди, как и описывал, и наклонил мою голову так, как ему хотелось. — Только тогда ты делаешь то, что я тебе говорю.
Доминирование в этом действии меня возбудило.
— Я могу сказать то же самое.
На поле боя мы были крепкими, как броня. В бою мы никогда не отступали. Но когда мы были в объятиях друг друга, то могли отдавать и брать, требовать… умолять… и это делало момент еще слаще.
Жаклин застонала, привлекая наше внимание, разрушив момент.
Я подошла к кровати, подальше от соблазна Коула. Жаклин еще не проснулась. Должно быть, ее мучили сны.
— Ей нужен огонь, — сказала я.
— Я как раз этим и занимался, когда ты пришла.
Теперь его отсутствие имело смысл.
— Как ты ее нашел?
— Я не делал этого. Она пришла к нам. Сказала, что двое парней ворвались в ее дом и накачали Джастина наркотиками. Когда она попыталась помешать им уйти с ним, ее швырнули через всю комнату. Она притворилась, что потеряла сознание, когда Джастина несли к фургону. Она угнала машину соседа и поехала следом.
— И? — спросила я.
— И она потеряла сознание, прежде чем смогла объяснить остальное.
Черт.
— Если она знает, куда «Анима» увезла Джастина, мы сможем пойти и забрать его.
— И уничтожить «Аниму» раз и навсегда. — он подошел ко мне, ущипнул прядь моих волос. — Я отвлекся, когда все, кроме тебя, поднялись наверх.
— Именно тогда ты решил уподобиться примерам с Animal Planet и выследить меня, верно?
Он усмехнулся.
— Именно так. Голодный лев и калека-газель.
— Не начинай. Это ты был покалечен.
— Уже нет.
— Хочешь сказать ты полностью восстановился? — взволнованная, я отодвинула воротник его рубашки. К его груди была приклеена повязка; она была белой, без единого пятнышка крови. Я приподняла ее, чтобы посмотреть на его рану… вернее, на его детскую царапину. Середина была зашита, без помощи швов, края розовые и заживающие, а не грубые и раздраженные.
— Я просто… Я не могу… Огонь действует так быстро.
Что если бы мы вовремя добрались до Лукаса, Трины и Круза? Можно ли было бы их спасти, сохранив жизни?
«О, Боже». Мне понравился ответ так же сильно, как и не понравился. Да. Они могли быть спасены.
Чувство вины… так много вины. Мрачный спутник «что если». Оно душило меня, заставляло чувствовать себя тем, кто нажал на курок, тем, кто покончил с ними.
— Мы не можем оглядываться назад. Этим мы никогда ничего не добьемся, — сказал Коул, в его голосе прозвучала нотка сомнения. Должно быть, он думал о том, о чем и я. — Мы можем только двигаться вперед, учиться на своих ошибках.
Жаклин снова застонала, ее ресницы подрагивали. Спящая красавица была близка к пробуждению.
Я быстро и крепко поцеловала Коула.
— Я хочу поговорить с Жаклин наедине. — на нее напали мужчины, так что Коул мог ее напугать.
Он мог отказаться или задать тысячу вопросов. Вместо этого сказал:
— Хорошо, — и быстро и крепко поцеловал меня в ответ. Он ушел, закрыв за собой дверь… оставив меня дрожать.
Он всегда так сильно на меня влиял?
Я села на край кровати и погладила руку Жаклин. Ее кожа была холодной и липкой.
— Теперь ты в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.
Задыхаясь, она резко села. Ее здоровый глаз был широко открыт, дико забегав, и она никак не могла перевести дыхание.
— Теперь ты в безопасности, — повторила я. — Ты добралась до мистера Анкха.
— Анкх, — повторила она, падая обратно на кровать. Выражение ее лица исказилось от мучительной боли. — Джастин.
— Где он, Жаклин? Ты знаешь, куда его увезли?
— Джастин, — повторила она, затем перекатилась на бок и зарыдала. — Я не смогла его спасти. Я пыталась, но не могла бороться с обоими, поэтому подождала, пока они уйдут с Джастином, и проследила за ними. Они собираются причинить ему боль. Очень сильную. Мне нужно его спасти. Али, он нужен мне.
— Знаю. — я смахнула волосы с ее влажного от пота лба. — Знаю. Вот почему ты должна успокоиться и подумать. Поговори со мной. Расскажи все остальное.
Она вцепилась в мою руку.
