— Мне очень не хочется тебя расстраивать, — сказал он, — но я являюсь любимым блюдом для девушек, и они не любят делить меня с другой командой.
— Этого и следовало ожидать. — парень пожал плечами, давая знак, что должен был попробовать. — Я Джошуа. Джош для друзей, но ты можешь называть меня как захочешь, — добавил он, подмигнув.
— Я Ченс, — сказал Шрамы на костяшках, и, о, вау, его голос! Он, вероятно, заставлял ангелов плакать.
Он взял Маккензи за руку, а она замерла.
— Мы уже виделись, — сказала она.
— Знаю.
Когда Ченс переключил свое внимание на Жаклин, Гэвин встал у нее за спиной и скрестил руки, глядя на Ченса с большей угрозой, чем я когда-либо видела. Это было почти комично.
Мускулистый Ченс не испугался и осмелился взять Жаклин за руку.
Она покраснела, и это сделало ее еще красивее.
Из горла Гэвина вырвался низкий рык. Ахнув, Жаклин повернулась. Когда она увидела, как близко он стоял и насколько агрессивна была его поза, то отступила от него.
— Это было необходимо? — спросила Маккензи у Ченса.
— Нет. Весело? Да.
— У нас разное понятие о веселье.
Его улыбка была мимолетной, но не менее эффектной.
— Я показал тебе свое. Почему бы тебе не показать мне свое?
— Серьезно? — сказала она. — Ты не разговаривал со мной первые два раза, когда мы виделись, и вот так ты ведешь себя теперь?
Он пожал плечами, ничуть не смутившись.
— Почему бы вам двоим не сразиться в яме? — Камилла предложила Гэвину и Ченсу. — Остальные смогут сделать ставки.
— Яме? — спросил Гэвин, явно заинтригованный.
— Сюда. — она пошла вперед, моя группа слепо, счастливо, последовала за ней.
В течение нескольких минут они наблюдали за происходящим поединком.
— Двадцать долларов на девушку в спортивных штанах, — сказал Гэвин, и Джош похлопал его по спине, как будто он только что сказал самую гениальную вещь на свете.
Жаклин схватилась за живот и попятилась назад.
Ченс заметил это и подошел к ней.
— Пойдем. Я отведу тебя в спокойное место.
Она кивнула, и двое вскоре исчезли внутри. Гэвин наблюдал за ними, прищурившись.
— Она должна быть со мной, — проворчал Гэвин.
Ух ты. Она действительно ему понравилась.
— Уверен? Видения не всегда означают то, что мы думаем. Мы с тобой видели себя целующимися, но все было совсем не так.
— Но я все равно немного поработал, не так ли?
Я закатила глаза.
— Ты должен быть добрее к Жаклин.
— Девушкам не нравятся добренькие, — проворчал он.
— Кто тебе это сказал?
— Никто. Но у меня есть глаза. Я знаю, что девушки хотят того, чего не могут заполучить, и хотят быть исключением, чтобы укротить парня, которого никто другой не может укротить, хотя, скорее всего, это не так.
Он был… отчасти прав.
— Жаклин не похожа на других девушек. Она хрупкая и…
Он издал короткий, резкий смешок.
— Она не хрупкая, Али-кошечка. Она крепкая, как гвозди.
— Нет, она не такая.
— Да, Али, она такая. — он посмотрел на меня. — Как и в видениях, то, что ты видишь, не всегда является правдой. Ты сосредотачиваешься на боли, которое оно показывает, и никогда не копаешь дальше поверхности, чтобы увидеть гнев, бурлящий глубоко внутри, отчаянно требующий выхода.
— Нет…
— Ты нянчишься с ней, — продолжил он, — а это последнее, что ей нужно.
Я топнула ногой.
— Ты не видел ее ни во время нападения на нас, ни после.
— Неважно. Я вижу ее сейчас.
Маккензи похлопала его по плечу.
— Ты будешь стоять здесь всю ночь, Гэв, или пойдешь за своей девчонкой?
Это означало, что она хотела убрать Ченса подальше от Жаклин.
Ну и ночка.
Пока зомби продолжали сражаться в яме, я заметила, что Камилла отошла в другой конец двора, чтобы выпить кружку пива в одиночестве.
Я присоединилась к ней.
— Как вы их ловите?
Она поджала губы и сделала вид, что меня нет. Но я не уходила, и наконец она вздохнула.
— Мы патрулируем каждую ночь, и в тех случаях, когда зомби выходят наружу, мы убиваем столько, сколько можем, а остальных забираем. И, если ты посмеешь сказать, что мы жестоко обращаемся с зомби, пожалуй, я разобью тебе лицо.
— Бесчувственная оболочка зла никогда не вызовет у меня сочувствия.
— Тогда хорошо, — сказала она. Камилла посмотрела на меня через плечо и кивнула. — Прости. Но я нужна в другом месте. — и она ушла… куда-то.
Я недолго была одна. Ко мне подбежал гибрид мальчика и мужчины и протянул кружку пива. Я поблагодарила его, хотя знала, что не стану пить содержимое. Мой отец был алкоголиком, и мне было неприятно наблюдать за ним — я всегда (в основном) избегала алкоголя, как чумы.
— Нельзя, чтобы ты чувствовала себя обделенной, — сказал он, ухмыляясь. На его лице было не менее десяти длинных, толстых шрамов, придававших его простым чертам трагичность.
— Спасибо, — повторила я.
— Без проблем. Эй, я видел, как ты сражалась, когда была здесь в последний раз. Не то чтобы это была настоящее сражение. Если говорить точно, ты была слишком жестокой. Но я был потрясен. Никогда не видел ничего подобного. — он пристально посмотрел на меня из-под густых ресниц. — Так… как ты это сделала?
— Это просто моя способность.
