— Изззззменщщщик. Так нельзззяяя… Ты зззанят…
Они были готовы атаковать, особенно морские ежи, что ощетинились по бокам.
Киату поспешно вынырнул, передал матросу Тасю и еле успел сам выбраться наружу. Иглы сотни морских ежей стукнулись о дно лодки, та покачнулась.
— Что это было? — пробормотала Тася. — Зачем? Что ты делаешь, Киату?!
— Всё нормально, малышка. Так надо было, прости, — улыбнулся ей Киату, накрыл пледом и бормоча всякую ерунду про целительные свойства рыб в этом полушарии, понёс её обратно в каюту. Отчаяние било по вискам: не вышло! Ничего не вышло!
* * *
Лиорра явилась к полудню, когда Киату с тоской смотрел из рубки на бегущие навстречу облака. Утром Тася не смогла даже удержать в руках ложку, а в нём силы было, как в молодом буйволе, и от этого хотелось крушить всё вокруг. При виде дживы Киату зажёгся надеждой:
— Ну что, что сказано? Говори, Лиорра, скорей!
— Нам был дан ответ. Ни ты, ни мы ничего сделать не можем. Тасе не надо мешать, постепенно её собственная энергия, утраченная в прыжке, восстановится, если…
— Если я не отберу, — усмехнулся Киату.
— Да, — кивнула Лиорра.
— Я и не забираю.
— Это случается спонтанно — одна дурная мысль, эмоция недостаточности, и её существо по привязке отдаёт тебе силу.
— Тогда заберите Тасю к себе, от меня подальше, — взмолился Киату.
— Нет, — вздохнула Лиорра. — Мы хотели, но не выйдет.
— Почему?!
— Видишь ли, если энергия почти на нуле, джива подвержена низким вибрациям, а самая низкая вибрация — это чёрное колдовство. Тасия даже не увидела нас, когда мы явились к ней перед рассветом. И не услышала. Она будто частично ещё в другом мире, где чудесных явлений не существует. Если мы заберем Тасию, она будет рваться к тебе, потому что привязка сильна, а у неё нет внутренней защиты, никакого иммунитета. Она обязательно перенесётся обратно в желании быть с тобой, и этот последний прыжок будет стоить ей жизни, ведь энергии на него нет. Она попросту растворится в ткани пространства.
— Так что же делать? — похолодел Киату. — Выпивать её, как дети ночи? Быть с ней и мучить?
— Старайся не мучить. Не проявляй негативных эмоций, мыслей. Будь весел и веди себя, как обычный парень с обычной, но тяжело больной девушкой. Её помощницы пусть тоже помогают, в их привычном обществе, окружённая позитивом, Тася постепенно, по капле вернёт себе силы. Наверное…
— Неужели нет других способов?! — не верил Киату.
— Увы, твоя чёрная жемчужина связала нам руки. Остается только ждать и надеяться. Мне жаль, Киату, правда, — сказала Лиорра.
* * *
С того момента Киату притворялся, что всё хорошо. Ласкал, нежил Тасю, как ребёнка, баловал конфетами и улыбался в её присутствии. Почти неделю держался, несмотря на то, вдалеке наблюдатель увидел флаги морнских военных фрегатов, пустившихся вдогонку, и пришлось менять курс. Однако морнцы настигали, словно предвидели ухищрения «Диатора». И внезапно помогла Рита. Поднявшись на палубу, она посмотрела на небо и спосила:
— А отчего эти карпадосы кружат постоянно над нами?
Киату пожал плечами:
— В море это нормально. Мало ли стай, охотящихся за рыбой и желающих получить с камбуза лакомство?
— Но это одни и те же, — возразила Рита и с прищуром указала на жирного карпадоса, усевшегося на мачту. — У этого вообще что-то типа ошейника, сам посмотри!
— Чёрт! — рыкнул Киату и велел команде отстрелять всех птиц. А затем вновь поменял курс.
— И чего мы петляем, как зайцы? Даже камни тошнит! — высказалась Крохина после того, как «Диатор», резко накренясь, завернул за коралловые рифы и притаился там, проскрежетав бортом по острому гребню острова. — Эй, ты дороги не знаешь, заблудился?! Тягаешь нас, как джигит в маршрутке! Мы тебе не дрова, пират!
— У тебя не спросил, камнегора! — разъярился Киату.
Как на грех, подошла рыжая Аня и сказала:
— Тебя там Тася зовёт.
Убедившись, что «Диатор» не виден преследователям, Киату побежал к Тасе в каюту, да вот только забыл проконтролировать ещё бурлящую в крови злость. Тася с порога улыбнулась, вздохнула и… потеряла сознание. Киату метнулся к ней, резко затормозил, захлопнул дверь и замер: это же снова из-за него! В животе и бёдрах вновь горячим узлом скрутилось возбуждение. Киату чуть не закричал от отчаяния, но опомнился и выскочил на палубу.
— Рита, да, Рита! — нашёл он стойкую черноволосую красавицу. — Тасе опять плохо, иди к ней. Сделай что-нибудь, прошу. Позаботься.
— А ты? Что случилось? — не поняла Рита.
Киату лишь в сердцах махнул рукой. Нырнул с кормы в море. То обожгло колючим холодом, залив остатки ярости. Киату выбрался на риф, нарезал для Таси букет из коралловых веток, выбирая самые красивые. Посмотрел на них и чуть не заплакал: что толку от такого внимания, если он её убивает? Каждый день убивает… Убиться самому, что ли? А исчезнет ли привязка? И как это отразится на Тасе?
И вдруг в ухе завибрировала джойя. Киату прижал жемчужину и услышал томный голос бывшей любовницы.
— Здравствуй, Катран, — проговорила куртизанка Эджери. — Совсем забыл меня, дорогой. И я бы обиделась, если бы не слухи, что ходят о тебе на Дживайе.
