– Делаю официальную запись, – продолжал Дэйн. Она крепко держала ящичек, расставив пальцы, чтобы закрыть как можно большую его поверхность.
– Если хотите отправить, то придется действовать по правилам.
Снова она как будто ждала знака от мужчины, но тот не шевелился и не отрывал взгляда от Дэйна. Наконец с видимой неохотой она поставила ящичек на край небольшого стола и шагнула назад, готовая в любое мгновение схватить его.
Дэйн сделал снимок посылки, а потом протянул микрофон для записи голоса.
– Подтвердите, что вы посылаете это с условием особой сохранности, джентльфем. И назовите дату, свое имя, а затем прижмите палец вот здесь.
– Хорошо. Если таковы правила, я сделаю это. – Но она снова взяла ящичек и прижала к себе, а потом потянулась за микрофоном.
Но не закончив свое движение, ее рука, протянутая к микрофону, скользнула по запястью Дэйна, и ноготь, необыкновенно длинный, царапнул его кожу. Он был слишком поражен, чтобы двинуться. И тут руки и ноги его онемели. Запись упала на пол. У него еще хватило сил повернуться к двери, но это было его последнее усилие. Яркая, как при вспышке прожектора картина: он опускается на колени и клонится вперед, ловя на себе все тот же неподвижный взгляд мужчины в кресле. Тот не двигается. И сразу же вслед за этим он ползет по болоту в жидкой грязи и пробуждается в гостинице, чтобы добраться до «Королевы».
Очнувшись он увидел лазарет и Тау с иглой в руке. На этот раз Дэйн отчетливо помнил все, что вызвало в его памяти глубокое зондирование.
Неприятности с грузом
– Запись, – вслух произнес Дэйн первую же мысль, мелькнувшую у него в голове.
– Это единственная ваша вещь, которую неизвестный не принес с собой, – ответил Джелико.
– Ящичек?
– Его здесь нет. Возможно это была только приманка.
Почему–то Дэйн не верил в это. Действие женщины, насколько он помнил, говорило об обратном. А может быть, она просто должна была отвлечь его внимание, чтобы он не заподозрил о готовящемся нападении. Дэйн знал, что собравшиеся в лазарете были в курсе всех подробностей его воспоминаний.
Зондирование не только записывалось, но и передавалось, пока он был без сознания.
– Как я попал из «Денеба» в гостиницу? – удивился Дэйн. Было что–то еще, какое–то раздражающее воспоминание о мелькнувшем лице, но он не был уверен. Видел ли он, падая, другого человека? Он не был в этом до конца уверен.
– Вас могли перенести, как пьяного, – заметил Али. – Это обычная картина для космопорта. И я понял, что, уходя, вы никого не расспрашивали?
– Мне нужно было вернуться на корабль, – ответил Дэйн. Он думал о ящичке, который казался таким важным для женщины. Ящичек невелик, его легко спрятать. Но они обыскали сейф, каюту…
– Ящичек…
Капитан Джелико встал.
– Примерно такого размера? – Он отмерил в воздухе руками.
Дэйн согласился.
– Хорошо. Мы поищем.
Дэйн хотел принять участие в поисках, но был прикован к койке собственной слабостью. Действие второго укола, сделанного Тау, кончилось.
Дэйн почувствовал такую сонливость, с которой не мог бороться. Он знал, что поиск, организованный капитаном, дойдет до самой обшивки «Королевы».
Очнувшись, Дэйн чувствовал себя гораздо лучше. Он узнал, что поиск не дал результатов. У них был мертвец в глубоком охлаждении и больше ничего, если не считать записей зондирования, которые снова и снова просматривал капитан Джелико в поисках мельчайших деталей. К перечню неожиданностей можно было добавить лишь одно предположение: может быть человек, видевший уход Дэйна, все еще был в «Денебе».
– Если они видели Дэйна, для них это было полной неожиданностью, размышлял капитан. – Но слишком поздно для изменения плана. А мы ничего не можем предпринять, пока не доберемся до патрульного поста на Трьюсе. Готов поклясться, что там, где мы искали нет никакого ящичка.
– Эта женщина, – сказал связист Тан Я, прихлебывая земной кофе в кают–кампании, – она чужая. Любопытно… – Из внутреннего кармана он извлек блокнот. Резкими, уверенными движениями сделал рисунок и показал Дэйну.
– Похоже?
Дэйн изумился. Как и все члены экипажа Тан Я имел свое хобби, скрашивающее скуку длинных перелетов. Но Дэйн считал, что его хобби сооружение миниатюрных электронных приборов, игрушек. Он не знал, что связист–марсианин – еще и художник. Дэйн рассматривал рисунок, сопоставляя его со своими воспоминаниями.
– Лицо… немного поуже в подбородке, глаза… чуть более раскосые, а может быть они мне показались такими из–за маски.
Тан Я взял блокнот, нажал на неприметный выступ и линия рисунка изменилась.
– Да! – выдохнул удивленно Дэйн, поражаясь этому изменению.
Связист передал рисунок капитану, и тот долго рассматривал его, потом передал Тау, а врач в свою очередь – Стину Вилкоксу. Штурман поднес рисунок ближе к свету.
– Ситлит…
Дэйну это слово ничего не говорило, но капитан чуть не выхватил блокнот у своего заместителя и снова стал разглядывать рисунок.
– Вы уверены?
– Ситлит, – Вилкокс был убежден. – Но… Не подходит.
– Да, – гневно согласился капитан.
– А кто это – ситлит? – спросил Тау. – Или что?
