- Браво, Ватсон. - Юмашева приоткрыла окно - проветрить. Влажный ветерок просунулся в салон. - Почти угадал. Табличку на его дверях помнишь?
- Это что-то вроде "директора". То ли по-английски, то ли еще по какому-то.
- Не суть. Главное, что "директор". И по-иностранному. Хочет считать себя крутым. Так?
- Ну, пожалуй, - А такие люди, Витя, никогда крутыми не станут. Хоть десять "Мерседесов" купи и "дельтами" обвешайся. Как был шестеркой, так шестеркой и подохнет. Крутой-то он только до тех пор, пока на настоящего крутого не нарвется. И тогда из него можно веревки вить. Вот и все. За место свое директорское он держится изо всех своих сучьих силенок - это раз, иначе опять в шестерки скатится.
На зону, коли хоть раз баланду нюхал, не хочется тем более - это два. Так что я бы пришла к нему с парой ребят поздоровее, чтоб в камуфляже да с "калашами", и раскатала бы его примерно по той же схеме. Как мог бы действовать и ты. Это я для примера. Вообще, по-разному можно таких типов ломать... Учись, студент, покая жива.
- Да, - покачал головой Виктор. - Действительно просто...
- А ничего эдакого в нашей работе нет. Залезаешь в душу к человеку, чтобы он не догадался, чтобы он тебе все как на духу выложил, - и все дела...
Грешно, конечно, но тут уж, извини, специфика службы... Ладно, что-то мы заболтались. Заводи свой "шестисотый", да поехали. Мне еще кучу рапортов писать.
- А что с этим Тенгизом? - спросил Виктор, когда его "жигуленок" вырулил на проспект. - Вы его, кстати, знаете?
- Не-а, - равнодушно ответила Гюрза. - Но узнать проблем нет. Среди этой шатии-братии угонщиков кто только не пасется. - Она зевнула. - С Тенгизом мы завтра разберемся. Чует мое сердце, тут надо иначе действовать. Опять чутье, заметил?
- А если Болек позвонит, предупредит его?
- Это вряд ли. Болек дурак, но не настолько, чтобы самого себя лохом выставлять перед братвой. Не-ет, он теперь тихо сидеть будет.
- И все же я не понимаю, - после долгой паузы сказал Виктор. - Мы же убийством Марьева вроде занимаемся. Какое отношения депутат имеет к этим угонщикам?..
- А такое, - буднично ответила Юмашева, - что ныне покойный Сергей Геннадьевич в течение лет восьми был одним из паханов "угонной" мафии.
Уж чего-чего, а такого Виктор не ожидал. Машина брезгливо месила жижу на асфальте.
- Э-э... - склонил он голову набок, покосился на спутницу и счел нужным уточнить:
- Мы говорим об одном и том же человеке? О депутате ЗакСа господине Марьеве?
- Ага. Год назад он решил податься в депутаты.
На повышение пошел, так сказать. А до того весьма успешно тачки лямзил.
Виктор присвистнул.
- Что называется, из грязи в князи... А это точная информация?
- Это дурацкий вопрос. - Юмашева поерзала на сиденье, подбирая полы пальто под себя. За то время, что они провели в гостях у Болека, машина успела порядком выстыть. - Я Марьева разрабатывала больше года, знаю про него такое, что он и сам про себя уже забыл.
Виктор шумно выдохнул воздух из легких и стиснул пальцами "баранку"., - Значит, его все-таки завалили из-за политики? Из-за того, что полез в дела, в которые порядочному вору соваться впадлу?
- Какая, к черту, политика... - поморщилась Гюрза. - У тебя, Витя, представления о воровском мире, как у десятиклассника, начитавшегося дешевых детективов. Времена нынче другие, Витя.
Он, как говорится, слишком много знал. Просто тесно стало милейшему Сергею свет Геннадьевичу, свою поляну всю обработал, денег навалом, а силенки еще остались. Вот и подался он во власть, Думаешь, он один такой? Это ж прописная истина: коли деньги есть, то можно и в политику поиграть.
А под ельники его только рады были - свой человек в мэрии еще никому не мешал. Но потом те же подельники решили, что будет лучше, если ни я, ни какой другой настырный опер до него не доберется. Вот и весь расклад. Ясно?
- Я-асно... - задумчиво протянул Беляков.
И помотал головой:
- Нет, ни фига не понятно.
Так почему его мочканули-то? Раз он им нужен был в мэрии? Я понимаю, если он в общак залез или там стал на нас работать. Или решил соскочить с бизнеса, кинув своих же. Или просто не поделил что с корешами... А так - он что, вдруг прозрел и решил к нам с повинной идти?
- Вот еще! - фыркнула Юмашева. - Он даже ни разу ко мне как свидетель не явился.
- Ну, тогда действительно дурацкий детектив получается. Какие-то задрипанные "угонялы" грохают своего же пахана потому, что он, видите ли, слишком много знал!.. Или вы что-то недоговариваете?
- Или ты недопонимаешь. "Задрипанные"...
