Киллианы скрылись из вида, и стражники уже было расслабились, но тут Булава, всматриваясь в дальний конец зала, резко скомандовал им встать навытяжку. К трону тащился человек, чье лицо почти полностью закрывала густая черная борода. Краем глаза Келси заметила, как Андали непроизвольно дернулась и стиснула руки.
Девушка барабанила пальцами по серебряному подлокотнику трона, размышляя над тем, как поступить, пока мужчину обыскивали. Она взглянула на камеристку, которая тяжелым взглядом смотрела на мужа, сжимая лежащие на коленях руки.
Булава спустился к основанию помоста и принял позу, в которой Келси узнала готовность к броску, хотя со стороны она могла показаться совершенно расслабленной. Но если бы муж Андали сделал хоть малейшее неверное движение, Булава тут же повалил бы его на пол. Мужчина, видимо, тоже знал это – стрельнув глазами в сторону стражника, он остановился по собственной воле и объявил:
– Мое имя Борвен! Я пришел требовать, чтобы мне вернули жену и детей!
– Вы не вправе ничего здесь требовать, – резко ответила Келси.
Он бросил на нее сердитый взгляд.
– Тогда попросить.
– Обращайся к Королеве как полагается, – рявкнул Булава, – или тебя вышвырнут вон.
Борвен несколько раз глубоко вздохнул, медленно протянул правую руку к левому плечу и похлопал по нему, будто успокаивая себя.
– Я прошу Ваше Величество вернуть мне жену и детей.
– Ваша жена вольна уйти в любое время, – ответила Королева. – Но если вы хотите с ней поговорить в
Борвен замешкался, и Келси явственно увидела, как в его голове мелькают бесчисленные оправдания. Мужчина пробормотал что-то неразборчивое.
– Повторите!
– Она была непокорной женой, Ваше Величество.
Андали тихо усмехнулась, но Келси уже достаточно хорошо ее знала, чтобы понимать, что этот звук таил в себе смертельную угрозу.
– Борвен, вы верующий человек?
– Я хожу в церковь каждое воскресенье, Ваше Величество.
– Жене полагается слушаться своего мужа, так?
– Так велит Господь.
– Ну разумеется. – Келси откинулась на спинку трона, разглядывая стоящего перед ней человека. И как только Андали угораздило выйти замуж за это чудище? Но спросить ее об этом она бы ни за что не осмелилась.
– И ваши методы сделали ее более послушной?
– Как бы то ни было, я имел на это право.
Келси открыла было рот, сама не зная, что собирается сказать, но, к счастью, ее прервала Андали, которая встала, выпрямившись в полный рост, и сказала:
– Ваше Величество, молю вас, не отдавайте меня и никого из моих детей во власть этого человека.
Девушка протянула руку и стиснула запястье женщины.
– Вы же знаете, что я ни за что этого не сделаю.
Андали опустила взгляд, и девушке почудился проблеск теплоты в ее серых глазах. Но лицо камеристки тут же снова стало холодным и бесстрастным, как всегда.
– Знаю.
– Как мне с ним поступить? – спросила Келси.
– Мне это безразлично, лишь бы он больше никогда не приближался к моим детям.
Голос Андали был столь же бесстрастным, как и ее лицо. Келси на мгновение задержала на ней взгляд, в ее голове возникла ужасная картина, но прежде чем она обрела четкие очертания, девушка повернулась к Борвену.
– Ваша просьба отклонена. Когда ваша супруга пожелает вернуться к вам, она получит на то мое благословение. Но заставлять ее я не стану.
Мужчина гневно сверкнул глазами и издал странный звериный звук. Келси показалось, что он оскалился на нее, но из-за густой бороды было не различить.
– Слово Божье Вашему Величеству не указ?
Келси нахмурилась. Толпа, прежде казавшаяся сонной, встрепенулась, переводя взгляды с нее на Борвена, будто следила за теннисным матчем. Любой ее ответ донесут до Церкви, а лгать она не могла, в зале было слишком много людей. Она заговорила, тщательно подбирая слова.
– История знает множество исчезнувших королевств, правители которых утверждали, будто руководствуются исключительно волей Божьей. Тирлинг не теократическое государство, и я должна опираться не только на Библию. – Она чувствовала, что ее голос становится резче, но не могла ничего с собой поделать. – Если оставить в стороне Божью волю, Борвен, то мне кажется, что, будь вы достойны послушания жены, вы бы смогли добиться его, не прибегая к помощи кулаков.
Лицо мужчины залилось краской, а глаза сузились, превратившись в две черные щелки. Дайер, стоявший у подножия помоста, сделал несколько шагов вперед и преградил путь мужчине, держа руку на мече.
– Писарь здесь? – спросила Келси Булаву.
– Где-то здесь. Я отправил его в толпу, но он вас услышит.
Она повысила голос и заговорила на весь зал.
– Мой престол не потерпит жестокого обращения, что бы об этом ни говорил Бог. Муж, жена, ребенок – неважно. Любой, кто поднимет руку на другого человека, будет за это отвечать, – она снова перевела взгляд на мужа Андали. – Вы, Борвен, как первый нарушитель, наказаны не будете. Вы послужите примером, на основании которого я составлю свой первый закон. Но если вы еще раз предстанете передо мной или перед любым из моих судей с теми же обвинениями, вас покарают по всей строгости закона.
