Отец Тайлер закрыл свою тетрадь, искоса поглядывая на Булаву. Он по-прежнему выглядел настолько обеспокоенным, что Келси наклонилась к нему и прошептала:
– Не бойтесь, святой отец. Я не склонна кого-либо недооценивать, и уж тем более вашего кардинала.
Он едва кивнул ей, но на его бледном лице все еще читалось беспокойство. По донесениям шпионов Булавы из Арвата, Его Святейшество был недоволен отцом Тайлером, поскольку тот не предоставлял необходимых ему сведений. Она гадала, насколько плохо шли дела у отца Тайлера в Арвате, но они еще не достигли такой степени близости, чтобы она могла спросить его об этом напрямую.
Когда он ушел, Булава и Веллмер повели Келси по коридору в балконную комнату. Из одной из комнат с сонным видом показался ее глашатай Джордан.
– Вы меня вызывали, сэр?
Булава поманил его пальцем, и тот последовал за ними на балкон, почесывая затылок. Теперь у дверей этой комнаты всегда дежурили двое стражников. Сегодня была смена Корина и Дайера, которые при появлении Королевы поклонились.
– Сюда, госпожа.
Булава распахнул двери, впуская холодный солнечный свет. Зима еще только начинала отступать, но небо уже выглядело по-летнему: голубое и чистое до самого горизонта. Келси вышла на солнце и вздрогнула от удовольствия: после мрака Королевского Крыла было очень приятно ощутить на коже теплые лучи. Капитан знаком попросил ее пройти вперед и указал за парапет.
– Посмотрите вниз.
Келси перегнулась через перила и тут же пожалела об этом: от высоты у нее закружилась голова. Похоже, они находились почти на самой вершине Цитадели, но смотреть вверх ей хотелось еще меньше, чем вниз.
Далеко внизу раскинулась Крепостная лужайка, которая от самого рва до вершины холма была заполнена народом. Толпа дышала и гудела, напоминая единый живой организм в триста ярдов шириной. Прищурившись, Келси заметила странную древообразную фигуру, возвышавшуюся над людьми.
– Зрение мое никуда не годится. Что там такое?
– Голова на пике, госпожа, – ответил Веллмер.
– Чья?
– Вашего дяди. Я специально сходил туда, чтобы убедиться в этом. Там еще полотно с надписью:
Подарок был жутковатый, но Келси так широко улыбнулась, что Булава смерил ее неодобрительным взглядом, а Веллмер продолжил:
– Шест высотой футов двадцать и вкопан так глубоко, что народ не сможет его вытащить, если только не придет с лопатами. Голова в идеальном состоянии, госпожа. Ее чем-то обработали, чтобы она не начала гнить.
– Неплохое украшение для лужайки, – заметил Булава.
Келси снова взглянула через парапет, вдруг преисполнившись уверенности, что Ловкач лично доставил подарок и сейчас стоит там, внизу. Ей хотелось увидеть его и сказать, что их сделка принесла даже больше пользы, чем он мог себе представить.
– Что нужно всем этим людям?
– Вы, госпожа, – ответил ей Булава. – Ваша мать никогда не осмеливалась выходить к народу и обычно произносила речи с этого балкона. Толпа начала собираться еще вчера, когда новость о вашем возвращении в Цитадель разнеслась по городу. Мой человек в Страже Ворот сказал, что многие из них провели здесь всю ночь.
– Но мне нечего им сказать.
– Придумайте что-нибудь, госпожа. Сомневаюсь, что иначе они разойдутся.
Она снова бросила взгляд на лужайку. Похоже, горожане устроились там надолго: она увидела палатки самых разнообразных цветов и почуяла запах жарящегося мяса. Издалека доносились обрывки песен. Людей было так много…
– Тебе слово, Джордан. Скажи им, что Королева здесь.
Глашатай прочистил горло с утробным рыком, характерным для мужчин постарше.
– Простите, госпожа, – пробормотал он, залившись краской. – Подхватил простуду.
Набрав в грудь побольше воздуха, Джордан перегнулся через парапет и крикнул:
– Королева Тирлинга!
Все собравшиеся на лужайке в едином порыве подняли головы и испустили такой рев, что Келси показалось, будто каменная кладка у нее под ногами затряслась. Перед ее глазами было целое море лиц, и все смотрели на нее. Положив обе руки на парапет, она так сильно наклонилась вперед, что Пэн на всякий случай схватил ее сзади за платье. Девушка подняла руки, требуя тишины, и подождала, пока уляжется последнее эхо. С того дня на Крепостной лужайке минула, казалось, целая жизнь, но сейчас, как и тогда, слова сами пришли к ней, вырываясь наружу.
– Я Келси Рэйли, дочь Элиссы Рэйли! – крикнула она.
Толпа выжидающе молчала.
– Но я также приемная дочь Бартоломью и Карлин Глинн!
Теперь снизу начала подниматься густая волна шепота и бормотания.
– Мои приемные родители сделали меня той, кто я есть теперь, и отдали за меня свои жизни! – хрипло прокричала Келси. – Поэтому я решила изменить свое имя! С этого дня меня зовут Келси Рэйли Глинн! Мой престол будет носить имя Глинн, мои дети будут зваться Глиннами, и сама я буду не королевой Рэйли, а королевой Глинн!
