Келси открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Она имела дело с человеком, который почти никогда не совершал спонтанных поступков. Все его действия определял жесткий расчет, так что шансов переубедить его было ничтожно мало. Потянувшись рукой к шее, она обнаружила, что ее собственный кулон вновь выскользнул наружу, и убрала его на место.
– Удачи, королева Тирлинга. Я буду с интересом наблюдать за тобой. – Он одарил ее доброжелательной улыбкой и поскакал прочь, ускоряясь на склоне. Минуту спустя он уже въехал на следующий холм и скрылся из вида.
Келси некоторое время продолжала смотреть ему вслед – что Булаве неизвестно, то ему не повредит. Но когда наконец пыль, взвившаяся под копытами лошади Ловкача, осела на землю, Келси повернулась к Булаве, поравнялась с его жеребцом и принялась торопливо распутывать веревки, связывавшие его руки. Едва освободившись от пут, Булава сорвал с глаз повязку и принялся часто моргать.
– Черт, как ярко светит-то!
– Ты проявил выдающуюся выдержку, Лазарь. Зная твою репутацию, я думала, что на пути сюда ты разгрызешь свои путы и прикончишь несколько человек.
Булава ничего не ответил, лишь потер запястья, на которых отпечатались глубокие следы от веревок.
– Ты мастерски сражался там, у реки. Где ты научился так драться?
– Нам пора ехать.
Келси на мгновение задержала на нем взгляд, а потом снова повернулась в сторону Нового Лондона, очертания которого в лучах палящего солнца снова стали расплываться. Теперь это было просто темное пятно на фоне холмов.
– Ты поклялся доставить меня в Цитадель, я знаю. Но я освобождаю тебя от этой клятвы. Ты уже сделал достаточно.
– Эта клятва была дана той, кого уже нет в живых, госпожа. Вы не в силах меня от нее освободить.
– Я узнала много интересного, пока ты лежал связанным в палатке, Лазарь.
Булава вздохнул.
– Тот человек – умелый рассказчик, госпожа. Он многое опустил, но я не могу опровергнуть ни одно из его утверждений.
Келси продолжала всматриваться в серую тень Цитадели, будто это была какая-то загадка, которую она могла разрешить, если долго смотреть.
– Я унаследовала королевство, прогнившее насквозь, Лазарь, и я думаю, что отправляюсь на смерть. Но прежде чем моя смерть найдет меня, я намереваюсь расчистить на этой свалке просеку шириной с Океан Господень. Если ты не планируешь погибнуть вместе со мной, стоит расстаться прямо здесь.
Она рассчитывала, что Булава будет задавать вопросы, но он молчал, глядя на город.
– Госпожа, ваша мать не была хорошей королевой, но она не была и злой. Она была просто слабой. Она бы никогда не смогла поехать навстречу собственной смерти, что собираетесь сделать вы. Отчаянная решимость дает прилив неимоверной силы, но позаботьтесь, чтобы ваш гнев был направлен во благо вашего народа, а не против памяти вашей матери. Именно в этом разница между королевой и обиженным ребенком.
Келси кивнула, сознавая справедливость его слов. Даже после истории Лира ей не удавалось разобраться в собственных запутанных представлениях о женщине, которая ее родила (и медовуха ей в этом нисколько не помогла). Она злилась на свою мать, но этим дело, определенно, не ограничивалось. В какой-то момент слабость этой женщины превратилась в злодеяния, и провести грань между ними было сложно. Келси не могла не задумываться о том, не проявится ли эта слабость в ней самой и какую форму она примет.
Но мысли эти быстро ускользнули, уступив место историям из книг Карлин. Сотни лет немыслимой жестокости промелькнули в мозгу Келси за долю секунды, и она снова устремила взгляд на Цитадель.
– Я выбрала свой путь.
– Вы уверены?
– Уверена.
– Тогда я клянусь защищать вас от гибели.
Келси в изумлении повернулась к нему.
– Правда?
Булава кивнул, и на его потрепанном жизнью лице явственно отразилась решимость.
– В вас есть потенциал, госпожа. Мы с Кэрроллом оба это почувствовали, а мне нечего терять. Я предпочитаю умереть, пытаясь искоренить огромное зло, потому что я вижу, что это цель Вашего Величества.
– Меня ведь еще не короновали, Лазарь.
– Неважно. Я вижу в вас истинную королеву, а в вашей матери я не видел этого никогда, ни разу за всю ее жизнь.
Келси отвернулась, внезапно растрогавшись почти до слез. Ей удалось завоевать хотя бы одного из них. Пусть всего одного, но он был последним и самым важным. Она подставила лицо нежному дуновению ветра.
– Что ж, если у тебя нет идей получше, поедем по дороге.
Булава некоторое время осматривал лежащую перед ними местность, в конце концов остановил взгляд на Новом Лондоне и кивнул.
– Поедем по дороге.
Келси пришпорила лошадь, и они пустились вниз по холму.
