Булава знаком приказал свернуть налево, между двух зданий, и Келси с облегчением вздохнула, когда они выехали на широкий бульвар, обрамленный с обеих сторон аккуратными магазинчиками. Серый фасад Цитадели стал ближе, закрывая собой стоящие позади горы и большую часть неба.
Несмотря на ширину бульвара, было так людно, что Келси и Булава снова оказались стиснуты в толпе и с трудом пробивали в ней путь. Здесь было больше света, и Келси чувствовала себя более уязвимой, несмотря на скрывавшие ее плащ и капюшон. Никто не знал, как она выглядит, но Булава наверняка был узнаваемой фигурой в любом месте. Казалось, ее спутник разделял эти опасения – он пришпорил коня, упорно устремляясь вперед, пока наконец буквально не распихал всех всадников и пешеходов на своем пути. С некоторым ворчанием толпа перед ними расступилась.
– Прямо, – тихо скомандовал он. – Как можно быстрее.
Однако продвигались они все равно медленно. Рэйк, который так хорошо себя вел на протяжении всего пути, похоже, почувствовал волнение Келси и начал сопротивляться ее командам. Попытки обуздать коня в сочетании с весом доспехов вскоре утомили ее. По шее и спине Келси ручьями струился пот, а Булава все чаще оглядывался по сторонам. По мере приближения к Цитадели толпа сжималась вокруг них все теснее.
– Нельзя ли поехать другим путем?
– Другого пути нет, – ответил Булава. Теперь он правил одной рукой, держа другую на рукояти меча. – Времени мало, госпожа. Проталкивайтесь вперед, осталось недолго.
На несколько минут Келси сосредоточила все силы, чтобы оставаться в сознании. Послеполуденное солнце накалило ее темный плащ, а теснота, вызванная скоплением народа, еще больше усиливала ощущение удушья. Дважды она едва не выпала из седла и удержалась только благодаря Булаве, который каждый раз крепко хватал ее за плечо.
Бульвар наконец закончился, уступив место широкой лужайке, которая окружала Цитадель и крепостной ров. Лужайка полого спускалась к воде, и Келси на мгновение застыла в недоумении, глядя на этот причудливый угол: оказалось, что Цитадель была построена в искусственном углублении – глубоком котловане, который возник, когда сровняли холм. Со всех сторон вздымались холмы, на которых теснились здания. Серый монолит Цитадели возвышался теперь прямо над головой Келси. При взгляде наверх у нее закружилась голова, и пришлось отвести глаза.
Лужайка была сплошь усеяна людьми, которые окружали ее со всех сторон, но с вершины холма открывался хороший обзор, и Келси мгновенно оценила обстановку. У подножия склона, рядом с подвесным мостом, стоял длинный стол. Сидевшие за ним люди были явно какими-то чиновниками: все были одеты в идентичные костюмы темно-синего цвета. От стола сквозь толпу змеились несколько длинных очередей.
Рядом со столом стояли в ряд прямоугольные клетки, при виде которых у Келси вырвался долгий болезненный вздох. Каждая была величиной приблизительно десять на двадцать футов и футов восьми в высоту. Пол был деревянный, но решетки были сделаны из мортийского железа, с прочным ромбовидным плетением. Келси насчитала десять клеток, а когда толпа на мгновение сдвинулась, она увидела, что каждая стоит на огромных деревянных колесах. Солдаты в черной форме тирлингской армии уже начали сгонять мулов к последней в ряду клетке.
Даже на расстоянии было видно, что клетки активно использовались: на каждой решетке были видны следы ударов. Попытки побега? Их наверняка было немало. Три клетки, стоявшие дальше всего от стола, были уже плотно набиты людьми. Пленники внутри двигались – Келси видела, как клетку качает, когда они смещались к внешней стенке. Где-то кто-то кричал. Перед глазами Келси возникла фотография из какой-то книги Карлин: железнодорожный вагон, так плотно забитый людьми, что некоторые из них лишались пальцев или половины стопы, когда двери закрывались. Что это была за сцена? Келси никак не могла припомнить, но сходство было безусловным. Люди, словно скот, согнанные в клетки, где им нечем дышать.
Вокруг клеток толпились родственники, говорили с теми, кто внутри, держали их за руки или просто бродили вокруг. Солдаты, что находились неподалеку, сурово смотрели на толпу в ожидании момента, когда кто-нибудь из родственников потеряет контроль над собой. Однако почти все собравшиеся вели себя пассивно, и это Келси показалось самым ужасным. Ее народ был забит. Это было ясно при взгляде на длинные аккуратные очереди, тянувшиеся к чиновничьему столу, на то, как семьи окружали клетки, ожидая, когда их близких увезут прочь, будто отправка была неизбежной и неумолимой, как смерть.
