Мартин был прав: человек, стоявший на вершине склона, явно был Лазарем по прозвищу Булава. Высокую, широкоплечую и устрашающую фигуру трудно было не узнать. В немногочисленных случаях, когда он проходил мимо Жавеля, тот всегда старался держаться как можно незаметнее, опасаясь, что этот глубокий проницательный взгляд ненароком остановится на нем.
Позади Булавы маячила фигурка поменьше, в плаще и капюшоне – Пэн Олкотт. Стражники королевы были в основном высокими и статными, но Олкотта приняли, несмотря на щуплое телосложение. Поговаривали, он здорово умеет обращаться с мечом. Но тут Олкотт откинул капюшон, и Жавель увидел, что это была женщина – с непримечательным лицом и длинными темными спутанными волосами.
– Я Лазарь, стражник Королевы, – вновь раздался зычный голос Булавы. – Поприветствуйте Келси, Королеву Тирлинга!
Челюсть Жавеля упала от изумления. До него доходили слухи, что Регент в последние месяцы ужесточил поиски, но он не придал им особого значения. Не было никаких доказательств даже того, что принцесса когда-либо вообще покидала город. Большинство жителей Нового Лондона считали, что она давно мертва.
– Они все здесь! – тихо сказал Мартин. – Смотрите!
Вытянув шею, Жавель увидел, что женщину обступили фигуры в серых плащах. Когда они скинули капюшоны, Жавель узнал Галена и Дайера, Элстона и Кибба, Мерна и Корина. Это все, что осталось от королевской стражи. Пэн Олкотт тоже был там – он стоял прямо перед женщиной, с мечом на изготовку, в зеленом плаще.
В толпе послышалось приглушенное бормотание, с каждой секундой становившееся все громче. Даже Жавель, не отличавшийся особым чутьем, улавливал, как изменилось настроение толпы. Поставки проходили каждый месяц, работая как часы: регистрация, погрузка, отправка. Арлен Торн сидел за столом переписи, по обыкновению держась с таким величием, будто он был императором всего Нового Света. Даже обезумевших от горя кричащих родителей в конце концов усмиряли и уводили прочь, когда клетки покидали лужайку. Все это было частью рутины.
Но теперь Торн подался вперед, беспокойно переговариваясь с одним из своих заместителей. Все чиновники за столом зашевелились, будто грызуны, почуяв опасность. Жавель не без удовольствия отметил, что стоявшие вокруг клеток солдаты с тревогой посматривали на толпу. Многие взялись за мечи.
Внезапно над приглушенным гулом толпы раздался умоляющий мужской голос:
– Верните мне мою сестру, Ваше Величество!
Тут все принялись кричать наперебой:
– Сжальтесь, госпожа!
– Ваше Величество, вы можете это прекратить!
– Верните мне моего сына!
Королева подняла руки, призывая всех замолчать. В этот момент, как и во все, что случились после, Жавель знал наверняка, что она действительно была королевой, хотя и не смог бы объяснить, как он это понял. Она приподнялась на стременах – невысокая, но величественная, решительно откинув голову назад, в обрамлении струящихся по лицу волос. Хотя она и повысила голос до крика, он все же казался густым и насыщенным, словно сироп.
Или виски.
– Я королева Тирлинга! Откройте клетки!
Толпа взорвалась ревом, который поразил Жавеля, словно удар под дых. Несколько солдат двинулись с места, чтобы выполнить приказ, потянувшись к висевшим на поясе ключам, но Торн резко крикнул:
– Всем оставаться на местах!
Жавель всегда считал Арлена Торна самым костлявым человеком из всех, кого ему доводилось встречать. Казалось, он сплошь состоял из длинных и тонких, будто палки, конечностей, и синяя униформа Бюро переписи нисколько не добавляла ему стати. Поднимаясь из-за стола, Торн напоминал паука, приготовившегося атаковать добычу, и Жавель потряс головой, чтобы избавиться от наваждения. Будь она хоть трижды королева, девчонке ни за что не удастся открыть эти клетки.
Голос Торна лился плавно, будто масло, и источал уверенность.
– Королева Тирлинга мертва уже много лет. Если вы утверждаете, что являетесь некоронованной принцессой, королевству нужны более веские доказательства, нежели ваше слово.
– Ваше имя, сэр! – потребовала Королева.
Торн выпрямился и глубоко вздохнул. Даже с расстояния в двадцать футов Жавель видел, как вздымается его грудь.
– Я Арлен Торн, распорядитель переписи!
Пока Торн произносил эти слова, королева потянула руки к затылку и принялась что-то там поправлять, как делает любая женщина, если у нее что-то не так с прической. Так делала и Элли, когда стояла жаркая погода или ее что-то беспокоило. Увидев этот жест у другой женщины, Жавель почувствовал, будто его грудь жжет раскаленное железо. Воспоминания ранили бесконечно глубже, чем мечи, – то была Божья истина. Закрыв глаза, он увидел Элли в день их последней встречи шесть лет назад – ее золотистые волосы в последний раз мелькнули перед его взором, прежде чем она исчезла за Пиковым холмом на пути в Мортмин. Никогда прежде он не испытывал столь сильного желания выпить.
Королева подняла над головой какой-то предмет. Прищурившись, Жавель увидел голубую вспышку, которая тут же исчезла. Но в толпе снова началось беспорядочное движение: в воздух взлетело столько рук, что королева скрылась из вида.
