– Я думал о вас, – сказал Томас, послушно садясь, чтобы снять сапоги. – Я думал о вас среди мерзости полей битвы. На бесконечно скучных заседаниях суда в Авиньоне. Думал, когда служил у вас управляющим.
– Выходит, вы думали обо мне все время? – слегка усмехнулась я, чтобы скрыть свою удивительную нервозность. Когда я в своей тонкой нижней сорочке присела на край кровати, мне вдруг не к месту вспомнилось, как неудобно было на койке сокольничего.
– Нет, – признался он с какой-то застенчивой улыбкой, которой я у него раньше никогда не видела. – Иногда я был озабочен и поглощен тревожными мыслями. Вы были для меня маяком, сиявшим в темноте, драгоценным призом, который я случайно выиграл для себя тогда, когда у меня за душой не было ничего, кроме честного имени, моего меча и коня. – Он подвинулся ближе ко мне. – Меня следовало бы выпороть розгами за то, каким образом я взял вас в жены, но как можно было устоять перед убийственной красотой прекрасной юной девушки, какой вы были тогда? И вы отлично знали, что неотразимы. – Он нежно провел по моей щеке своими грубыми затвердевшими пальцами, больше привыкшими держать меч и уздечку. – А вы обо мне думали хоть иногда?
– Да, – сразу же, без задержки призналась я. – Я думала о вас, когда сидела взаперти в Бишеме и когда хотела, чтобы меня спасли. А то, что вас нет рядом, приводило меня в ярость.
Он внимательно посмотрел на меня:
– Готов поклясться, что в вас романтики так же мало, как и во мне. Как душа такой красивой женщины может быть настолько лишена сентиментальности?
– Понятия не имею. Но я совершенно не бесчувственная.
– Ха! – Взгляд его стал задумчивым.
– Разве я не встала рядом с вами, когда вы бросили вызов Эдуарду? Разве ради этого я не отказалась о всего, что у меня было?
Широким жестом я обвела нашу нынешнюю обстановку; комната, куда меня поместили после нашего приезда, когда весь замок был буквально забит важными гостями, была намного лучше сарая с соколами или скромного жилища Томаса, но все равно не шла ни в какое сравнение с роскошью моих покоев графини Солсбери в Бишеме. Кровать тут была впечатляющая, да, но света, пробивавшегося сюда сквозь высокие окна, было мало, а драпировка на стенах никогда не знала руки настоящего мастера своего дела. К тому же кто знает, где нам с ним придется проводить наши последующие ночи?
А потом мои руки попали в плен – как и мои губы. Когда Томас снял через голову мою сорочку, меня начало трясти от тревожных опасений.
– Вы так же девственны, как были тогда, когда мы расстались.
– Разумеется. – Дыхание мое было судорожным и неровным. – А у вас и вправду была шлюха в каждом лагере?
– Ну, не в каждом. А Уилл никогда не пытался затащить вас в постель?
Его губы запечатлели поцелуй на моем плече. Дышать стало еще труднее, но это было так приятно!
– Без особого энтузиазма. И без успеха.
– Свой успех я вам гарантирую.
– Я в этом даже не сомневаюсь.
Так оно и случилось. Была ли я разочарована после целой вечности ожиданий? Нисколько. Все мои тревожные воспоминания о неудобствах, преследовавших нас в сарае с клетками соколов в Генте, канули в Лету, как они того и заслуживали.
От неожиданности я буквально оторопела. Но ненадолго.
– Да храни меня Пресвятая Дева!
Да, такого изменения в условиях своей жизни я действительно не ожидала. Объяснялось это не наивностью, а просто отсутствием соответствующего опыта. Но для меня это было настолько сильным потрясением, настоящим шоком, что я резко остановила лошадь, окидывая непонимающим взглядом открывшуюся мне картину. Изабелле я сказала, что не боюсь жить на иждивении рыцаря в глуши на далеком севере страны. Оказалось, что, выросшая в роскоши и удобствах при дворе короля Эдуарда, я не знала и половины того, что представляет собой Стаффордшир.
Беспросветная бедность. Нищета. Разруха.
– Мы рады приветствовать вас, леди Холланд. Добро пожаловать!
Я по привычке все еще продолжала удивляться, когда ко мне обращались иначе, чем графиня Солсбери.
– Я тоже рада приехать сюда.
С растерянной улыбкой на лице я осматривалась вокруг, а потом тепло улыбнулась нашему молодому управляющему, потому что должна была это сделать. Нужно сказать, что все это мне абсолютно не нравилось, но все же я, шагнув на порог, остановилась, чтобы с внутренней дрожью оглянуться на двор, хозяйственные постройки, конюшни. Затем я прошла дальше в дом, где меня уже ждали все домочадцы.
– Вы обладаете прекрасной способностью притворяться, Джоанна. – Взяв меня за руку, Томас провел меня в помещение, которое, вероятно, было главным залом. Размером оно было не больше, чем комната для личных аудиенций королевы Филиппы. – Я всегда восхищался этим вашим качеством.
– Я оттачивала это умение много лет, – ответила я, продолжая улыбаться, – но определенно не для данных обстоятельств. Вы действительно хотите жить здесь? И хотите, чтобы здесь жила я?
