В сопровождении Генри Гаррисона я вхожу туда, где меня ждет небольшая группа людей. Они как по команде раскрыли рты, когда увидели, кто сюда пожаловал. И я их не винила, так как прекрасно понимала, что чувствуют сейчас эти люди. Генри шикарно и доброжелательно всем улыбался. Репортеры первые пришли в себя и защелкали затворами своих фотоаппаратов — скучное мероприятие неожиданно приобрело для них возможность добыть ценный материал для своей редакции. Я толкнула заготовленную заранее речь, и с официальной частью было покончено. Далее следовал фуршет, и все происходящее на нем вызывало у меня улыбку. Дамы, то бишь мой бухгалтер и секретарша не отходили от моего мистера Гаррисона, зазывно ему улыбались, просили автографы и хвалили его актерское мастерство напропалую. О том, с какой целью мы здесь собрались, было напрочь забыто. Журналисты атаковали Генри, и мне пришлось буквально вырывать его из их цепких лап.
— Уходим, мистер Гаррисон.
— Наконец-то, — выдохнул он.
В арендованном по такому случаю лимузине мы катаемся по ночному городу и пьем шампанское. Если бы не Генри, я конечно бы, обошлась без проката авто, но мне захотелось немножко перед ним пофорсить. Мы опустили ширму, которая скрыла нас от водителя, и принялись целоваться. Преизбыток эмоций довел нас до того, что мы занялись любовью прямо в машине, полураздетыми и трясущимися, как в лихорадке.
Пришли в себя только, когда лимузин остановился, и водитель тактично связался с нами по внутренней связи. Поправляю дорогущее помятое платье, испорченную прическу и выбираюсь наружу. У Генри криво сидит галстук и от рубашки отлетела одна пуговица. Выглядели мы очень колоритно — эдакие два любовничка и, слава богу, что не нарвались на соседей. Но я счастлива, счастлива с ним по-настоящему!
С разрешения Генри я публикую наш совместный снимок с церемонии открытия в свой Инстаграм, а наутро просыпаюсь знаменитой. Второй раз в жизни. Но на этот раз у меня совсем другие эмоции. Теперь это не фото, сделанные исподтишка и слитые в сеть, а совместное посещение мероприятия. По звездным меркам это говорило о том, что у нас все серьезно. Да, Генри теперь мой мужчина! Как же жить с этим счастьем-то? Его так много, оно льется через край, и я вся пропитана счастьем насквозь, как сахарным сиропом.
В мой фонд стали поступать немалые средства, и я уже отдала первые распоряжения бухгалтеру, насчет того, кому в первую очередь оказать помощь. В реабилитации нуждались молодые люди, больные рассеянным склерозом. Им и будут направлены деньги.
Не обошлось и без потрясений. Меценатом моего фонда стала Зоя Ковец, которая перечислила неплохую сумму денег.
— Зачем ей это, как думаешь? — спрашиваю у Генри, отрывая взгляд от ноутбука. Он лежит рядышком без футболки, отвлекая меня своими чудесными формами.
— Думаю, что она осознала всю вину, которую понесла перед тобой и хочет получить от тебя прощение, — пожимает плечами мистер Гаррисон.
— Я не верю ей, Опасность опять что-то задумала.
— Я же тебе рассказывал, что она хорошо о тебе отзывалась.
— Это какая-то очередная игра. Я больше не куплюсь на ее уловки с дружбой.
— Как знать, Хелен, может, она действительно изменилась. Дай ей последний шанс.
— Только потому, что ты просишь.
— Хелен, принеси мне, пожалуйста, воды.
Я сую ноги в домашние тапки и иду на кухню, но тут же бегу обратно и зову Генри:
— Дорогой, иди сюда.
— Что случилось?
— Иди, иди, посмотри, — хихикаю я.
Генри прошлепал босиком по коридору и замер на месте, увидев Роя, который недвусмысленно стоял позади Ники. Медленно ползущая вверх бровь и Генри выдает:
— Кажется, у нас ожидается пополнение в семействе.
— И когда она только успела, ну быть готовой к оплодотворению. Я не заметила у нее признаков.
— Очень часто так бывает. Как думаешь, им нужна помощь или сами справятся?
- Думаю, что сами. Природа знает свое дело. Пошли Генри. Или тебе все еще хочется водички?
— Нет, пошли обратно в спальню.
Мистер Гаррисон заталкивает меня в комнату и прижимает к стене. На нем только одни джинсы. Босой и без футболки. Желание переполняет меня, собирается в комок где-то внизу живота, а потом течет через край. Хотите верьте, хотите нет, но это — любовь! Любовь — это где двое могут выпустить своих истинных «я». Звезда Голливуда остается за дверьми этой спальни, и со мной остается наедине чуткий, добрый и любящий мужчина.
— Я люблю тебя, — едва слышно говорит он.
— Что ты сказал? — у меня аж во рту пересохло от такой новости. Генри впервые признался мне в любви! Ох уж эти англичане — сначала предлагают брак, а только потом говорят о любви.
— Я без ума от тебя, мистер Гаррисон. Я люблю тебя, Генрих. Я очень сильно тебя люблю! — чеканю каждое слово, чтобы он тоже прочувствовал этот важный момент.
Серьезный разговор я оставила на потом. Когда наше желание было удовлетворено, а питомцы разошлись по разным углам, я приникла к Генри и тихо произнесла.
— Есть еще кое-что, не знаю, поймешь ли ты меня… Как вообще к этому отнесешься.
— Говори, — насторожился мистер Гаррисон.
