Через месяц Милу выписали из клиники. Мне так жаль было расставаться с мальчиками! Они тоже привязались к «тете на колесиках», но их мать настоятельно требовала вернуть детей. Отныне Саша посещал квартиру, где жили дети очень часто. Он не шибко верил в Милкино выздоровление и боялся, что она опять начнет чудить. Но пока все шло хорошо. Она бледной тенью ходила по квартире, но детьми занималась. В холодильнике всегда была домашняя еда, у мальчишек новые игрушки и книжки. На Сашку больше не кричала. Когда он приходил к детям, запиралась у себя в спальне и плакала. Однажды вышла зареванной и попросила у моего мужчины прощения. Сашка простил, он не мог иначе. Они долго говорили в тот день, вспоминали прошлое — ту малую часть хорошего, что было в их жизни. А о плохом он поведал мне позже.
Они познакомились в студенческом общежитии. Саша сразу приметил черноволосую девушку с угольно-черными глазами. Ее называли Цыганочкой. Может, и правда в Милкином роду были цыгане, кто знает? Она об этом умалчивала. Мила не сразу ответила на ухаживания симпатичного студента третьекурсника. Ей казалось, что она достойна большего, например, сына каких-нибудь богатых родителей, чтобы обязательно с собственной машиной и квартирой. А у Сашки ничего — гол, как сокол. Только дядя, говорят, у него имеется какой-то крутой. Затем она увидела Сашку на вечернике в обнимку со своей лучшей подругой, ревность взяла над ней верх, Милка тотчас передумала и пригласила его к себе в комнату. Они стали встречаться, гулять в парке, ходить на студенческие дискотеки. Оба влюбились без памяти.
— Саш, тебе нужно познакомиться с моей мамой, она настаивает, — надула губки Мила.
— Хорошо, поедем завтра в твою Рязань, — тяжело вздохнул он.
Пятиэтажный панельный дом стоял на отшибе, в серой прихожей пахнет пылью и травами, на кухне стерильная чистота. Ирина Борисовна приняла потенциального зятя настороженно, пока они сидели за столом, молчала и прожигала его взглядом. Саше было неуютно, хотелось встать и уйти, но воспитанность не позволяла поступить столь некрасиво. Он откашлялся и вежливо поинтересовался:
— Как Ваше здоровье?
— Не скоро хатку освобожу, и не надейся. Вас обоих переживу еще, — сухо ответила женщина.
— Простите, мне не нужна Ваша квартира, — смутился парень.
— Ну, и какие у тебя планы по поводу моей дочери? Поматросить и бросить? — прищурила черные глаза будущая теща.
— Мы поженимся, как только окончим институт, — заверил Саша.
— Мама, мы никуда не торопимся! — вклинилась в разговор Мила.
— Он поторопит, — Ирина Борисовна ткнула пальцем в Милкин живот.
— Кто?! — в изумлении открыла рот дочь.
— Ребенок.
— Мила, ты беременна? — забеспокоился Александр.
— Все уже давно предрешено. У вас родится мальчик, ваша жизнь будет бурной, но короткой. Еще вопросы есть?
У Саши создалось ощущение, что это не знакомство с мамой невесты, а поход к гадалке. Ох, как он ненавидел разные пророчества! С трудом сдерживая в себе ярость, он с шумом отодвинул стул и быстрым шагом вышел из квартиры вон. Он не собирался терпеть неуважительное отношение к себе. Милка с отчаянным криком выбежала за ним следом.
— Не слушай ее! Она полоумная, вечно фигню всякую людям несет. Ее за это ненавидят. Сааааш, вернись!
— И не подумаю, — бросил он в ответ.
Саша никогда больше не бывал в Рязани. Его собственные родители жили в Подмосковье. Точнее остался один отец — старенький худой мужчина. Сашка поздний ребенок в семье, появился на свет, когда его родителям было уже по 45 лет. Ребенок-неожиданность. Мама умерла, когда он был еще подростком. Папа потихоньку начал сдавать, выпивать, у него появились странности. К примеру, он никогда не покупал продукты, а приносил их с мусорки, куда выносили просроченную еду из магазина. Саша привозил ему свежие продукты, но Геннадий Александрович все равно обретался на задворках супермаркета. Несколько раз его прогоняли оттуда бомжи, но пожилой мужчина все равно возвращался. Иногда он не узнавал своего сына, чаще обвинял, что из-за его рождения умерла мама — роды в таком возрасте тяжелый удар по женскому здоровью. Геннадий Александрович старательно взращивал в сыне чувство вины и значительно преуспел в этом. Саша все реже и реже встречался с отцом, и о его смерти узнал от соседей. Оказывается, отец пролежал мертвым три дня, прежде чем его обнаружили.
Пророчества Ирины Борисовны вскоре начали сбываться — Мила забеременела. Сашка настаивал на аборте, она же рьяно сопротивлялась.
— Не стану выковыривать ребенка!
— Зачем нам он сейчас? Мы не потянем, ведь скоро экзамены. Где я, по-твоему, должен искать работу?
— У тебя же за плечами армия — иди работать по контракту. Нам квартиру дадут, как военным, — мечтала Мила.
— Нет. Я получаю высшее образование не за тем, чтобы снова надеть военную форму. Есть идея получше…
