Зойкина ревность не знает границ. Это что только сейчас было? Она позвонила мне, чтобы сообщить о том, что занимается в данный момент с Марком сексом? Поистине девчачья выходка! Интересно, сколько ей лет? На вид 27–28. А ведет себя, как ребенок. Знаете, мне кажется, что Опасность не любит Марка — ей просто нравится помыкать им и купаться в роскоши. Марк готов бросить мир к ее ногам, а Зойку так и тянет к Калачеву, от которого грубостью и прохладой веет за версту. Пусть она сама разбирается в своих чувствах, а я умываю руки.
На следующий день, прямо с самого утра я отправилась в клинику. Моему появлению здесь уже никто не удивлялся.
— Я за своим блокнотом, — предварительно постучавшись, заглянула я в палату номер 51.
Артем лежал без движения, телевизор выключен, в палате гнетущая тишина, что несказанно удивило меня.
— Заходи. Я ждал.
Робко протискиваюсь в комнату, беру в руки свой дневник и прижимаю его к груди, как младенца.
— Ты, наверное, будешь ругаться, но я читал его. Для начала хочу извиниться перед тобой за то, что неверно истолковал твои намерения. Все оказалось куда проще, чем я думал — тебя послала Опасность. Или будешь отрицать?
— Нет смысла лгать, когда тебе бросают правду в лицо.
— Присядь, я хочу с тобой поговорить. В кое-то веки у меня есть настроение на разговоры.
Я кивнула и села в кресло, закинув ногу на ногу. На мне, как обычно, джинсы, футболка и текстильные кеды. Когда я купила эту футболку с изображением головы красного быка и надписью «CHICAGO BULLS»? Ах да, мне ее подарил Сашка. У него была такая же, как у истинного фаната баскетбольной команды.
— И как только я мог принять тебя за одну из поклонниц? — усмехается Артем, откровенно разглядывая меня, — обычно за мной охотятся девки в коротких юбках, а не в джинсах-бойфрендах. Пока не забыл, скажу: у тебя хороший слог. Я зачитался прям. Пиши сценарии к фильмам, мой тебе бесплатный совет.
— Мне льстит твоя похвала. Ближе к делу, Артем, ты знаешь кто и я зачем я здесь. Что дальше?
— А дальше все будет так, как вы затеяли с Зоей, — пожимает плечами Калачев.
— То есть? — не поняла я.
— Можешь начинать меня соблазнять. Только в джинсах и кедах у тебя ничего не выйдет, снимай их скорей, а вот твоя футболка мне нравится. Неоднократно имел возможность насладиться вживую игрой «Красных быков». А еще ты без лифчика, я прав?
Я покраснела, как маков цвет.
— Ты издеваешься надо мной? — рыкнула я, как мне показалось грозно.
— Это Зойка издевается надо мной, послав мне тебя — чудо писательское.
— Не устраивает моя компания, могу передать Зое, что ты хочешь ее видеть, — обиделась я.
— Нет! Не хочу, — слишком поспешно отрицает он.
— Я даже знаю причину такого решения. Ты не хочешь, чтобы она видела тебя, гору мышц, в таком плачевном состоянии, — язвительно проговорила я, заметив, как Артем при этом сцепил зубы.
— Не поэтому, — возразил Калачев, — она мне не нужна больше. Пусть остается там, где находится сейчас — в постели этого смазливого финна Оксанена.
— Так ей и передать?
— Ничего не передавай. И не говори, что я все знаю, просто продолжай свою игру. Кстати, я самостоятельно оплатил счет за свою реабилитацию в клинике, и мне не нужны деньги ее любовника.
— Она уверяла, что будет платить с собственного кармана.
— Ага, как же! Все, что она зарабатывает, тут же спускает на ветер. У нас в Лос-Анджелесе есть общий дом, мы приобрели недвижимость на заработанные в UFC средства. Это единственное ее удачное вложение капитала.
— Хм, мне вот интересно, как вы теперь будете делить этот дом?
— Алена Крапива, ты уклоняешься от темы, собираешься меня соблазнять или как?
— Или как!
— Так и знал, что я — малоприятное и антивозбуждающее зрелище — прикованный к кровати мужчина инвалид.
— Что ты несешь? Ты скоро поправишься и станешь здоровее меня, — возмутилась я.
— Представляешь, сегодня ночью я почти не спал, читал твою печальную историю и, знаешь, чего мне хотелось постоянно? Тебя крепко обнять и погладить по блондинистой головке, как маленькую. Сделай одолжение — приляг рядом.
Сама не зная, зачем я это делаю, скинула кеды и забралась на широкую постель с ногами. Артем вытянул руку и сграбастал меня в охапку, затем прижал к себе.
— Одна маленькая девочка, которая называет себя Никто, влюбилась в богатенького красавца, который предпочел ей другую — более успешную, более достойную, более красивую. Но вместо того, чтобы выкинуть мерзавца из головы, Никто мечтает о том, как танцует вальс в его объятиях, — тихо говорит Артем, перебирая мои волосы.
— Но потом эта добрая девочка знакомится ближе с его избранницей и разочаровывается в богатом красавце. И, наконец, поступает благоразумно — влюбляется в другого, более надежного мужчину. И перестает считать себя Никем.
— Такой себе из тебя сказочник, чемпион. Дерешься ты лучше, чем сочиняешь.
Артем рассмеялся и прижал меня к своей широкой груди. А мне стало стыдно за то, что он читал мои откровения. Я действительно называла себя в мемуарах Никто. Кто я? Никто.
— Крапива она и есть крапива.
