Из отеля мы выходим рано утром, садимся в такси и едем в Санта-Монику. Генри всю дорогу сжимает мою руку и о чем-то думает. Мне кажется, что он уже понял, что сегодня мы расстаемся навсегда.
Возле своего временного дома я наблюдаю красный «мерседес» и сжимаю от ярости кулаки. Мы с Генри выходим из машины, и я делаю вид, что никого не замечаю. Она выходит к нам навстречу с той самой подарочной коробкой в руках.
— Зои? Доброе утро! — удивляется неожиданной встрече с коллегой Генри.
И только я сохраняю невозмутимое выражение лица, хотя внутри у меня все бушевало. Зачем она здесь? Ранним утром! Вывод напрашивается один: она видела мое фото на странице Генри и узнала меня. Она приехала, чтобы все разрушить.
— О, привет, Гаррисон. Так вы теперь вместе? Шустрая ты, Крапива, — прищурилась Зоя, словно уличив меня во лжи.
— Что тебе нужно? — грубо спрашиваю я, с силой сжимая руку ни в чем не повинного Генри.
— Коробку вот тебе привезла.
— Мне не нужны ваши подарки. Оставь ее себе. Можешь наряжаться в вещички по праздникам, если влезешь в них, конечно.
Зоя моментально вспыхивает, она ненавидит любые намеки на свой лишний вес.
— Как тебе удалось затащить в постель к себе отъявленного гуляку и бабника Генри?! Слушай, Крапива, а ты часом не ведьма? Я начинаю тебя опасаться. Ты идешь по головам напролом. Чего ты добиваешься в жизни?
— Тебя это больше не касается, ПОДРУГА!
— Вы можете говорить по-английски? — не выдерживает англичанин.
— Прости, Генри, — я перехожу на английский, — уходи Зоя, мне неприятно тебя видеть. Ты получила, что хотела, точнее КОГО хотела. Я тебе больше не помеха.
— Лучше спасибо скажи, что избавила тебя от отношений с Артемом, которые тебя тяготили.
— Ты ничего не знала о наших отношениях. Все было хорошо, пока ты не влезла в них в своих грязных сапогах и не растоптала все, что мы создали!
— Отдай мне собаку, которую он тебе подарил, — цедит Зоя, но в то же время мило улыбается Гаррисону, чтобы он ничего не понял. Двуличная стерва!
— Нет, никогда. Нику я тебе точно не отдам.
— Тогда я заберу у тебя ВСЕ! Берегись, Крапива. Отныне я твой самый страшный кошмар, — Зоя специально говорит по-русски, что Гаррисон не разобрал ни слова, ведь ей еще с ним работать, незачем ведь показывать свое истинное лицо.
— Я тебя не боюсь, хоть ты и ходячая Опасность, но только не для меня, — с вызовом отвечаю я.
— Это мы еще посмотрим, — обещает она и бросает коробку мне под ноги. Я безучастно смотрю, как оттуда сыплется одежда, в которой я праздновала свой день счастливый рождения. Перешагиваю через все это великолепие и порывисто обнимаю Генри. Зоя садится в свой автомобиль и уматывает.
— Вы поссорились с Зои? Все будет хорошо, — говорит он, гладя меня по волосам.
Ничего не будет, хочется сказать мне, Зоя из тех, кто умеет отравлять жизнь. Она выучила меня «от и до», и она не остановится. Я хочу уехать, забыть все — и плохое, и хорошее, стать прежней Аленой. Но что-то подсказывает мне, что после всего этого я уже никогда не стану прежней.
— Я люблю тебя, Генри! Ты — лучшее, что когда-либо было со мной. Теперь ты навсегда останешься в моем сердце. Твое имя у меня на груди. Прости за излишний пафос и романтическую ахинею, которую я несу. Мне просто физически требуется тебе это сказать, потому что я это чувствую на самом деле, а не говорю все ради красивого словца.
— Хелен, ты говоришь так, будто мы расстаемся, — растерянно произносит Генри.
— Да, мистер Гаррисон, мы расстаемся, — подтверждаю я. — Поставим точку в наших отношениях здесь и сейчас, пока все не зашло слишком далеко.
— О чем ты говоришь? Но почему? — искренне недоумевает он, — все же было прекрасно. Я тебя не понимаю, Хелен.
— Ты не обязан ничего понимать. Давай будем думать так, что просто я этого хочу. Типа моя блажь. Эти загадочные русские, сам знаешь…
— Но ты не такая! — брови домиком наносят мне удар ниже пояса.
Луч солнца неожиданно пробился сквозь серый утренний туман и осветил несчастное лицо Генри. Он решительно не понимал, почему я его отвергаю, после всего того, что было у нас. Да что там… я сама себя не понимала. Мне казалось, что принятое мною решение — верное, и другого пути быть не может.
«Хватит решать за других людей, Алена! Перестань просчитывать мужчину на сто шагов вперед. Наслаждайся тем, что у тебя есть сейчас» — звучит у меня в голове голос психотерапевта Деметры, который я отгоняю прочь.
Я сейчас слишком зла из-за очередной выходки Зои и следовало бы отложить такой серьезный разговор. Но меня уже понесло…
— У нас нет будущего. Я тебе не подхожу по всем параметрам. Ты достоин лучшей партии, чем я. Ты меня плохо знаешь, да я и сама не хочу, чтобы ты знал о моем прошлом. Запомни меня такой: дерзкой, пьяной от твоей любви и достаточно красивой, чтобы стоять с тобой рядом.
— Я не верю, что ты говоришь это всерьез! Ты просто выносишь мне мозг! — нервничает и хватается за голову Генри.
— Прости! Пожалуйста, уходи. Я улетаю обратно в Москву — таково мое окончательное и бесповоротное решение.
