Право Барбатоса научило жителей Мондштадта надеяться только на себя и свои силы — когда-то они смогли из пепла возродить город и страну, когда остались не только без крыши над головой, но и армии, и руководителей. Они просто встали, и с теми самыми семенами надежды восстановили страну и славу той. Вместе.

И если бы сама Лоефальтер в те года не утонула в горе, покинув родину в своем Крестовом походе, то и сама видела бы все своими глазами, а, может, и приняла бы участие, учитывая ее прошлую близость к Ордо Фавониус. Но она сломалась под гнетом скорби.

Робкая служанка вкатила в столовую тележку с посудой, чем отвлекла от мыслей. Девушка начала сервировать стол, изредка бросая любопытные взгляды на меня. Я же глотнула подстывший чай и склонила голову к плечу, разглядывая спину элементаля.

— Ну, хочешь, я тебе спою? — не выдержала и легонько пальцем погладила Барбатоса по спине.

Он с задумчивым видом обернулся, оценивая предложение и критично взвешивая все «за» и «против», но все-таки величественно кивнул, выразив свое божественное согласие послушать исполнение. Я весело фыркнула на чужое позерство и откинулась на спинку стула, смотря на окончательно развернувшегося ко мне элементаля, который приготовился внимать. Да и служанка замедлила движения, желая хотя бы слегка урвать выступление.

Между веток с листвой чугунной, [Вольный Путь — Дикое Сердце]

Замотавшись в глухую шаль,

Я пойду к тебе ночью лунной…

В этот миг лишь рассвета жаль.

У ворот приголублю лайку —

Не буди спящий дом, не смей,

Не губи ты свою хозяйку:

Дальше некуда падать ей.

Я пойду, позабыв сомненья,

В беззаветной надежде: ждешь.

Под окном проскользну я тенью,

Не заметив, что чувства — ложь.

«Будь что будет!» — срывался голос.

Не могла не прийти. Ты знал.

Взбаламученный Ветром волос

Тяжкой ношей на плечи пал.

Скинь с меня сарафан парчовый,

И рубаху, и робость прочь!

Поцелуй еще, и снова:

Мне тебя обещала Ночь.

Тихо все, даже птицы смолкли:

Осуждают? Жалеют? Пусть.

А ресницы мои намокли

Лишь от счастья; забыта грусть.

Будь у элементаля сейчас рот, он бы его приоткрыл, а так только распахнул глаза в изумлении и вытянулся.

О! Смутился? С чего бы? Ну-ка…

Да и служанка, подхватив тележку, поспешила покинуть столовую, пряча разрумянившиеся щеки за волосами.

С чего прямо так стушевались?

Вы же из вольного Мондштадта, города песен, вина и любви. Да тут каждый второй романтик, любитель подобных песен о чувствах, а некоторые одеваются так смело, что и меня в краску вгоняло — а я ведь из другого мира, где были те еще нравы!

Или эти строки слишком откровенны для них?..

Я была бы твоей отныне,

Но Ветра не щадят сердец.

Догорает огонь в камине,

Вот и ночи настал конец…

В косу ленточки я вплетаю —

Твой прощальный подарок мне.

Ты рисуешь синичью стаю

Поцелуями на спине.

Вспоминай меня, нежный Ветер,

Где б дорога ни шла твоя.

На закате ли, на рассвете —

Ты не встретишь такой, как я.

Скинь с меня сарафан парчовый,

И рубаху, и робость прочь!

Поцелуй еще, и снова:

Мне тебя обещала Ночь.

Я замолчала, с веселым озорством смотря на Барбатоса, который забавно зажмурился и мотнул головой.

— Неужели не понравилось? — я вскинула брови, но продолжала улыбаться.

Элементаль вскинулся и активно закивал, а потом замотал головой. Окончательно запутался, как выразить эмоции и сник. Подошел к моей руке, которую держала на столе, легко сжимая ручку чашки, и просто уселся рядом, прислонив голову к пальцам и прикрыв глаза.

Прелесть какая…

Отвела палец и погладила Барбатоса, который зажмурился от удовольствия.

— Небось такой милый бард очаровывал юных и наивных девиц своей улыбкой и лиричной песнью, — тихо произнесла я и широко улыбнулась, наблюдая за реакцией элементаля. — И скольким же ты успел разбить сердца?..

Барбатос распахнул глаза, выглядя сконфуженным, а следом ярко возмутился и застучал ручками по моей руке, отчего я не сдержалась и рассмеялась. Он явно жалел, что не было возможности высказаться.

Забавный такой.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги