Вывести после работы Джинн на прогулку и сходить в таверну вечерком, где последние дни в это время предпочитал за стойкой стоять Дилюк, составляя компанию в легкой беседе. А с закатом солнца на пороге появлялась молчаливая Розария, которая изредка могла перекинуться парой слов. Заглядывал Кэйя, пошутить, да развести на разговор, но получал лишь от ворот поворот и очередной рассказ. Послушать впечатления Беннета о выполнении ежедневного контракта и о новом приключении, в которое он угодил с Итэром и Паймон, и последняя обязательно нарвется на мои подколки.
Мне было хорошо с ними.
На этот раз я направлялась на базу рыцарей с наследницей Гуннхильдр по левую руку. Девушка была смурой и слегка обиженной — оно и понятно. Когда я подошла к ней с серебряными перьями, которых сделала еще шесть штук про запас, и заявила, что хочу хоть как-то компенсировать все, что ее клан делал для меня, ее это задело. У меня не было мысли оскорблять или как-то обижать, просто… не люблю сидеть у кого-то на шее, несмотря на то, какие там дела или сущности приписывали мне.
Все имеет цену и должно оплачиваться.
Я так и сказала Джинн, вручая той четыре пера, и то, что ее семья в праве с ними обращаться так, как пожелает. Со скрипом девушка взяла перья только тогда, когда пришлось со вздохом добавить, что это дар от меня ее клану в благодарность.
Тяжело, когда тебя перестают воспринимать, как обычного человека, видя божество, несмотря на все просьбы относиться как к равному. Начинало не хватать общества Итэра, с которым можно было просто бестолково пошутить и легко поговорить, не говоря уже о Паймон, над которой подтрунивать — святое дело. Остальные так напрягались и шарахались, что это и давило, и раздражало. Но с этим, увы, ничего не сделать.
Я опустила взгляд на Барбатоса, который сидел на ладони и, слегка прищурившись от солнца, наблюдал за округой, любуясь красотами города, мимо которых проходили. Утром с ним состоялся странный разговор.
Как-то вообще день начался со странных бесед.
Тогда у зеркала я застегивала рубашку и повязывала ленточку под воротником, а элементаль сидел на комоде рядом и задумчиво наблюдал за мной, пока не махнул рукой, привлекая внимание. Я вскинула вопросительно брови, разворачиваясь к нему.
Барбатос обвел руками мой силуэт и указал на зеркало, но я нахмурилась, не совсем понимая, что тот имел в виду. Перевела взгляд с себя на зеркало, осматривая отражение юноши, и снова повернулась с недоумением на элементаля, который вздохнул и прижал ручку к лицу, покачав головой. Закончив сокрушаться над моей сообразительностью, он попросился на руки, и я подставила ладонь, куда он быстро забрался.
Теперь элементаль обвел мою фигуру и указал на себя. А после ткнул рукой мне в грудь и уже после этого на зеркало.
То есть…
Я нахмурилась, пытаясь ухватить мысль.
Он имел в виду, что эта внешность его. И… почему я не со своей внешностью, или что?
Проморгавшись, с подозрением посмотрела на элементаля, который ожидал ответа.
— То есть… ты интересуешься, почему я сохранил… сохранила твою внешность, а не поменяла ничего? — осторожно уточнила у него, на что Барбатос твердо кивнул.
Я отвела задумчивый взгляд от элементаля на зеркало, разглядывая чужое тело, которое заняла не по своей прихоти.
— Сначала я и не думала о таком, чтобы что-то менять, и смогу ли, так как не понимала своей силы. Потом… это твое тело и твой образ, и я просто… не имела право лезть со своими предложениями без разрешения хозяина, — пожала плечами и опустила взгляд на хмурившегося Барбатоса. — А после уже не было смысла что-то менять. Особо внимательные в городе зададутся вопросами — куда делся тот юноша, что ходил с магистром и мастером Дилюком, и кто эта девушка, что взялась из ниоткуда. И в поместье слуги хоть и не будут прямо спрашивать у хозяйки кто есть кто, но слухи будут бродить, — я вздохнула, прикрыла глаза и помотала головой. — Это лишнее, — снова посмотрела на задумчивого элементаля. — Так что пусть все остается на своих местах. Мне не мешает.
Или…
Я свела брови, вглядываясь в Барбатоса, который о чем-то размышлял, после моих слов.
Или же просто ему тяжело смотреть на себя со стороны? На этот образ, который он принял в память о друге?
Или я просто себе надумывала?..
С толикой беспокойства глянула на Барбатоса, который закончил что-то обдумывать и замахал ручками, снова указывая на зеркало потом на меня.
— Э-э?.. — неуверенно протянула. — Ты настаиваешь, чтобы я поменяла облик?
Элементаль скрестил руки на груди и важно кивнул.
С сомнением посмотрела на отражение.
— Одежда. У нас слишком разные габариты, так что будет очень… тесно. И я выше, — припомнила момент, когда была в его сне-сознании.
Конечно, ненамного выше, сантиметров на десять, но все-таки…
