– Приходили два ужасных человека, и двух часов не прошло. Один лысый, здоровенный громила, а другой тощий, сумасшедший какой-то. Они стучали и кричали, будто бы у них назначена встреча с мадам Каттэр, будто бы она должна им деньги…
Вирджиния крепко схватила Даркуса за руку и зашептала:
– Это Хамфри и Пикеринг!
– Я им сказала, что мадам уехала, а они не поверили. Мне пришлось захлопнуть перед ними дверь, а они тогда окно разбили! Ушли, только когда я сказала, что вызвала полицию. – Милли снова схватилась за сердце. – Когда вы стали стучать, я подумала, это опять они вернулись, чтобы нас ограбить!
– Уверяю вас: у нас нет подобных намерений. Меня зовут Максимилиан Катл. Мы ищем моего родного брата.
– Господи! – вскрикнула Милли прижала ладони к щекам. – Забыла совсем! – Она вынула из кармана белоснежного передника сиреневый конверт. – Вы – тот самый Максимилиан Катл, который живёт на Нельсон-роуд?
– Да, это я, – кивнул дядя Макс.
– Тогда это вам письмо. Простите меня! Я должна была раньше его вам принести, но, когда те двое стали стучать и шуметь, у меня всё из головы вылетело!
– Что это? – спросил Даркус, вытягивая шею.
Дядя Макс вскрыл конверт.
– Как хорошо, что вы пришли! – Милли покачала головой. – Мне было бы так стыдно, если бы из-за меня вы не получили этого письма. Я обещала малышке Новак передать его как можно скорее.
– Даркус! – Дядя Макс вскинул голову, его голос звенел от напряжения. – Лукреция Каттэр знает, где жуки. Она хочет их сжечь.
Даркус попятился, от страха приоткрыв рот. Глаза защипало от слёз.
– Надо возвращаться! Мы должны их спасти!
– Там Бертольд! Он в опасности! – в ужасе вскрикнула Вирджиния.
И они побежали, хрустя гравием под ногами, к машине.
Бертольд оторвался от чтения газеты. Ньютон метался вокруг его головы, мерцая как безумный, и то и дело бросался в лицо.
– Что такое, Ньютон?
Мальчик отложил на верстак газету со статьёй о внезапном решении Лукреции Каттэр появиться на церемонии вручения кинопремии. В статье подтвердили, что, как он и говорил, в прошлом Лукреция Каттэр всегда отказывалась появляться на таких церемониях, называла их вульгарными, а кинопремию считала самой бессодержательной. Автор статьи не мог объяснить, почему с ней вдруг произошла такая резкая перемена – Лукреция Каттэр не только сама будет присутствовать, но и предоставит платья своей работы всем номинанткам в номинациии «Лучшая актриса».
Может, она передумала из-за Новак? Но это вряд ли, судя по тому, как Даркус описывал её жестокое обращение с дочерью. И в рекламе она не нуждается: в газетах и так постоянно о ней пишут. Бертольд потёр лоб. Он не мог назвать ни одной убедительной причины, почему Лукреция Каттэр вдруг захотела влиться в мир кино. Разве что на самом деле это ей не нужно… А что тогда нужно?
Ньютон снова ринулся ему в лицо, стукнулся о стекло очков и отлетел назад.
– Прости! – Бертольд принюхался. – Что вообще происходит? Ньютон, чувствуешь? Что-то горит?
Ньютон снова подлетел и завис прямо перед ним, отчаянно мерцая.
– ПОЖАР?! – завопил Бертольд, разобрав сигналы азбуки Морзе.
Он рванул дверь и быстро пополз по главному туннелю к платану. Скорее бы выбраться из Мебельного леса! Он же тут сгорит!
Мальчик выскочил из-под складного столика и застыл как вкопанный. Дверь в магазин стояла нараспашку, а из люка вырывались языки огня.
– НЕТ! НЕТ! – закричал Бертольд и бросился к открытой двери.
Мысленно он уже видел страшную картину, как жуки горят заживо в своих чашках. По лицу Бертольда текли слёзы, от дыма он задыхался и кашлял. Волна жара ударила в лицо, заставив отшатнуться.
Из двери выбегали и вылетали перепуганные жуки. Те, что носились в воздухе, то и дело сталкивались друг с другом и падали на землю. Пламя опаляло их крылышки.
– Ко мне! Сюда! – раздался тоненький голосок Бертольда. – Жуки, ко мне!
Он упал на колени и принялся сгребать жуков руками, сажать их себе на плечи, а те, что ещё могли летать, сами садились ему на голову. Вереницы жуков карабкались по его ногам.
Бертольд оглянулся. Мебельный лес превратился в смертельную ловушку. Если вся эта сухая трухлявая древесина вспыхнет, лучше быть от неё подальше. Он заглянул в дверь. Нужно выбираться на улицу, но для этого необходимо пробежать через горящий магазин. И поскорее, пока пламя не перекинулось на кухню.
Мальчик рванулся вперёд, прикрывая лицо локтем. Жар словно давил на него. Вдруг он вспомнил, как в школу приходил пожарный и объяснял, что на пожаре опаснее всего не огонь, а дым. Наглотавшись ядовитого дыма, можно за несколько минут потерять сознание.
Бертольд задрал голову. Под потолком колыхалась зловещая грибообразная туча чёрного дыма. Он натянул вороник джемпера до самого носа и помчался мимо горящей уборной в кухню, а оттуда – в разгромленный магазин.
И вдруг остановился.
В дверях магазина возвышался громадный человек-гора, а за его руку цеплялся другой, тощий, словно скелет.
– Это тот мальчишка! – завизжал Пикеринг.
– Держи его! – заревел Хамфри.
