«Королевская аллея» — это жизнеописание второй жены короля Людовика XIV, госпожи де Ментенон. Талантливая стилизация автобиографии незаурядной женщины, чья необыкновенная судьба стала увлекательным сюжетом романа, принесла Франсуазе Шандернагор мировую известность. Книга издана во многих странах и получила ряд почетных литературных премий.
Известнейшая писательница Франсуаза Шандернагор родилась в г. Палезо (Франция). Блестяще закончив Высшую Национальную Школу Администрации и получив диплом юриста, она работала на государственной службе, в частности, судьей Государственного совета, растила троих сыновей и одновременно занималась литературным творчеством. Ее первый роман «Королевская аллея» был удостоен премии «Амбассадор» и Главной Премии читательниц журнала «Эль» в 1981 г., переведен на многие языки и до сих пор пользуется огромным успехом.
Книга представляет собой стилизацию автобиографии супруги короля Франции, основанную на глубоком и доскональном знании исторических реалий XVII века. Героиня романа — Франсуаза д'Обинье, маркиза де Ментенон, женщина, которая родилась в тюремной камере Ниора, провела детство на Антильских островах, была замужем за калекой-поэтом, состояла в тайном браке с Людовиком XIV — Королем-Солнце — и окончила свою жизнь глубокой старухой в Сен-Сире, воспитательном заведении для девочек, основанном ею вместе с королем.
Блестящий стиль, достоверность фактов, опирающихся на исторические документы (в частности, на переписку самой маркизы де Ментенон), необыкновенная занимательность повествования — вот черты, отличающие роман «Королевская аллея» и снискавшие ему любовь читателей многих стран.
Следующая работа писательницы — трилогия, воссоздающая жизнь французского общества с 1960 по 1980 г. Три произведения — «Несравненная», «Архангел из Вены» и «Дитя и волки» — получили в 1990 г. премию Шатобриана.
С 1995 года Франсуаза Шандернагор — член Гонкуровской Академии. В 1998 г. вышла в свет книга «Первая жена». Написанная смело и искренне, она сразу же стала во Франции бестселлером.
«Я никогда не ограничивала моих желаний».
По смерти, наступившей в 1719 году, Франсуаза де Ментенон оставила восемьдесят томов писем. К концу XVIII в. в Сен-Сире из них еще хранилось сорок томов. Эта коллекция, разрозненная и частично уничтоженная в результате революций и многочисленных наследований, ныне значительно уменьшилась. И, однако, до нашего времени дошло около четырех тысяч писем второй супруги Людовика XIV.
К сожалению, утрачены главные письма — те, что адресовались Королю и самым близким ее подругам; но мы располагаем большим количеством писем к родным, друзьям, духовникам, управляющим и слугам, начальницам и воспитанницам Сен-Сира и различным политическим деятелям того времени.
У нас имеется также большое количество писем от корреспондентов госпожи де Ментенон и одно письмо Короля, избежавшее сожжения, как другие его послания, если не считать нескольких коротких записок.
На сегодняшний день полного издания этой, огромного объема, корреспонденции не существует; единственное издание, относящееся к XVIII в., в большей своей части фальсифицировано. Современные же издания неполны и освещают, как правило, лишь один из периодов жизни нашей героини; многие письма госпожи де Ментенон до сих пор пребывают в безвестности.
Куда лучше нам знакомы записи инструкций, которые госпожа де Ментенон давала воспитанницам.
Мари де Латур, когда ей исполнится двадцать лет.
Стены, укрывшие меня от мира, станут моей могилою. Старческое, увядшее лицо, беспричинно слезящиеся глаза, тело, подобное одетому скелету, непреходящая слабость напоминают мне о том, что я смертна; зеркала же говорят, что я уже мертва.
Стоя у окна, я гляжу на заснеженный двор, где бегают и резвятся «красные» малютки[1]; их развязавшиеся пояски свисают на коричневые юбочки; и вы, милая моя девочка, с пылким озорством своих семи лет, азартно носитесь вместе со всеми по слякотным аллеям. Сквозь голые ветви сада я вижу в окне трапезной «желтых» и «зеленых», что молча заканчивают свой обед; их серебряные приборы и белоснежные чепчики соперничают с тусклым дневным светом. Позади, у меня за спиною, из часовни доносится пение старших, «синих», которые вместе с наставницами стоят обедню; их голоса, возносящиеся к замерзшим небесам, обладают жгучей чистотою пламени.
Могла ли я избрать для себя более мирную обитель, нежели этот дом, населенный детьми?! И, однако, здесь я чувствую себя погребенною заживо.
