Про Народную Республику Южная Корея и Демократическое Государство Корейского Полуострова, а также про гражданскую войну между двумя корейскими государствами, расположенными к западу от Народной Республики Дальневосточная Азия, можно было прочитать в учебнике следующее: «Наши отношения с НРЮК были братскими, но подлый заговор, организованный американскими империалистами и их пособниками из ДГКП, привел к тому, что НРЮК была аннексирована ДГКП». (Разумеется, за этой информацией следовал вывод: «Наш великий народ должен поганой метлой вымести империалистов с Корейского полуострова и как можно скорее аннексировать эту страну не только ради свободы братского корейского народа, но и ради приближения нашей общей цели: достижения единства всех народов Восточной Азии»).
— Верно. — Сёго кивнул. — Эта страна была совсем как наша. Тоталитарное правительство и диктатор, идеологическая пропаганда, изоляционизм, а также полный контроль за информацией. И система доносов. НРЮК рухнула через сорок лет после своего образования. А Народная Республика Дальневосточная Азия по-прежнему процветает. Как думаете, почему?
Сюя принялся размышлять. Вообще-то он никогда об этом не задумывался, но в учебниках поражение Южной Кореи объяснялось «коварным заговором мирового империализма, включая американский». (Вообще в этом учебнике активно использовалась лексика, недоступная большинству учеников младшей средней школы.) Но почему тогда нынешняя Дальневосточная Азия по-прежнему процветала? Конечно, НРЮК географически располагалась рядом с ДГКП, но...
Сюя покачал головой.
— Не знаю, — сказал он.
Сёго посмотрел на него и кивнул.
— Прежде всего, дело здесь в нужном балансе.
— Балансе?
— Да. НРЮК была тоталитарным государством. Разумеется, в нашей стране тоже по сути тоталитарный режим. Однако он использует кое-какие уловки. Возможно, это просто удачное совпадение, но здесь как-то умудряются оставлять людям крошечные клочки свободы. Давая тебе такой леденец, власти заявляют: «Безусловно, каждый гражданин имеет право быть свободным. Однако его свобода должна быть под контролем ради общего блага». На самом деле вполне резонное заявление, верно?
Сюя и Норико молча ждали, и Сёго продолжил:
— Именно таким образом наша страна и стала такой, как сейчас. Семьдесят пять лет тому назад.
— Семьдесят пять лет тому назад? — переспросила Норико. Обхватив свои колени под плиссированной юбкой, она озадаченно наклонила голову.
Затем Норико взглянула на Сюю. Тот кивнул, отчасти разделяя ее недоумение, и посмотрел на Сёго.
— Я что-то слышал о том, что история, которой нас учат, — одна большая ложь, — сказал Сюя, — и что вряд ли нынешний Диктатор на самом деле триста двадцать пятый. На самом деле он должен быть всего лишь двадцать первым? Так?
Синдзи Мимура ему об этом рассказывал. Норико наверняка ничего не знала. В школе их учили другому, а взрослые держали рот на замке (или просто не знали). Даже Сюя был поражен, впервые услышав про это от Синдзи. Ведь отсюда вытекло, что менее восьмидесяти лет тому назад, до появления Первого Диктатора — другими словами, до Великой Революции, — название этой страны и ее общественное устройство были совершенно иными. (Синдзи тогда заявил: «Судя по всему, это было феодальное общество. Люди тогда носили всякие психоделические прически и подчинялись строгой кастовой системе. Хотя, говоря откровенно, это все равно было лучше того, что мы имеем сейчас».) Сюя снова взглянул на удивленное лицо Норико, но у него самого невольно поднялись брови, когда он услышал новое заявление Сёго:
— Да и это навряд ли правда.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Сюя.
Сёго улыбнулся.
— Нет никакого Диктатора, — ответил он. — Он не существует. Его просто придумали. Вот что я слышал.
— Что?
— Этого не может быть... — с трудом выговорила Норико. — Мы видели его в новостях... и на Новый год он появляется перед всеми во дворце.
— Ага. — Сёго ухмыльнулся. — А кто эти «все во дворце»? Ты знаешь хоть одного, кто там был? Что, если все они тоже актеры — совсем как Диктатор?
Стоило только Сюе об этом задуматься, как его затошнило. Никакой правды — одна ложь. Все казалось сомнительным.
— Неужели это действительно так? — подавленно спросил он.
— Не знаю. Я просто слышал, что так. Но мне это кажется вполне вероятным.
— А где ты эту информацию раздобыл? В той штуке, которая зовется интернетом?
Спросив про интернет, Сюя снова подумал о Синдзи Мимуре. Сёго опять лишь усмехнулся.
— К сожалению, я не очень хорошо владею компьютером. Но есть способы это выяснить. Стоит только захотеть. Мне это кажется вероятном потому, что таким образом напрашивается вывод — над правительством нет верховной власти. Все главные члены правительства равны. Они обладают равной свободой. А это означает, что ответственность у них тоже равная. Никакого неравенства. Никакого несогласия. Между ними должна происходить какая-то хитрая игра... И все это следует держать в тайне от общественности. Фигура вождя должна играть лишь харизматическую роль.
Тут Сёго глубоко вздохнул.