Потом им принесли сок и минеральную воду, а через несколько минут подали великолепный стейк на подушке из тушеных овощей. К стейку прилагались маленькие булочки, посыпанные тмином.
Луиза аккуратно взяла столовые приборы и принялась за мясо.
Оно было сочным, в меру прожаренным. И она даже обрадовалась, что Дарс настоял на хорошем обеде.
– Откуда ты знаешь, какие ножи и вилки положены именно для стейка? – тихо спросил он.
И оттого, как прозвучал в тишине его голос, Луизе сделалось не по себе.
Она посмотрела на приборы в своих руках. Потом – растерянно – на Дарса.
– Я не знаю.
– Этому не учат детей обычных служащих, – сказал Дарс. – Я бы многое отдал, чтобы узнать, откуда ты на самом деле.
Луиза опустила глаза.
– Я тоже хотела об этом попросить. У вас… у тебя же есть специалисты по нейрокриптоанализу? Мне кажется, что память мне никто не стирал. Иногда кое-что прорывается. Фрагментами. Возможно, была травма, и отсюда потеря памяти.
– Не думаю, что травма, – он усмехнулся, – но мы что-нибудь придумаем. Не печалься. Твоя задача – усердно посещать лекции и сдавать зачеты. А что ты вспоминаешь? Расскажешь?
– Почему нет? Мне скрывать нечего.
И она действительно рассказала. Начиная с кошмаров, где над ней проводят какие-то эксперименты, и заканчивая последним видением, где ее детская рука в розовой манжетке тянется к воздушной башне из мороженого с шоколадной крошкой и маленькими зефирками. Дарс внимательно слушал, впрочем не забывая о своем стейке. Затем, покончив с основным блюдом, разлил по высоким стаканам минеральную воду.
– Мне все это не нравится, Луиза. К сожалению, не могу тебе сейчас раскрыть все, что известно, но… Настоятельно прошу, будь осторожна. Если почувствуешь опасность или, например, тебе покажется, что рядом происходит не совсем то, что должно, связывайся со мной. В любое время суток. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Как с доктором Лоицем?
Дарс буквально впился в нее ледяным взглядом.
– Именно. Как с доктором Лоицем.
– Ректор Варус объявил, что доктор Лоиц умер в своих апартаментах.
– Умер, да, – мрачно подтвердил Дарс.
Луиза вдохнула поглубже и, млея от собственной наглости (о боже, она ведь разговаривает с братом императора!), уточнила:
– Он ведь… не сам умер, да? Кто-то ему помог?
С минуту Дарс молчал, рассматривая на свет воду в стакане. Затем неохотно проговорил:
– Да. Ему помогли. Но я надеюсь, что ты не разнесешь эту информацию по академии. Все-таки элитное заведение. Ну ты понимаешь, да?
Луиза кивнула.
Конечно же она понимала.
Родителям учащихся вряд ли понравится, что доктор Лоиц был убит на территории кампуса.
Воцарилось молчание. Потом Луиза с видом победителя кивнула на свою пустую тарелку.
– Вот.
– А мороженое влезет?
– Маленькую порцию. Пожалуйста.
Дарс махнул рукой, и к ним тут же подлетел официант.
– Сэр? Мисс?
– Принесите самого лучшего мороженого, что у вас имеется.
А сам, не отрываясь, смотрит на нее и о чем думает, непонятно.
– Зачем я тебе? – вдруг спросила Луиза. – Чтобы заставить кого-то замолчать, не обязательно отправлять в элитную академию. Можно было тихо и незаметно распылить на атомы. А можно было просто стереть память.
– Если бы я влез в твою память, это было бы слишком заметно… – и оборвал себя на полуслове.
– Заметно для кого?
– Не важно. Пока не важно. Но, – выражение Дарса вдруг стало напоминать невероятно довольную кошачью морду, – я не захотел распылять тебя на атомы. Мне хотелось дать тебе шанс на благополучное будущее. Мы ведь все его достойны, только получается не всегда и не у всех. Мне просто… я решил, что будет правильно, если у тебя все будет хорошо. Я хочу, чтобы это было так.
От его улыбки как-то потеплело на душе. Луиза даже не стала цепляться за недоговоренную фразу – мол, слишком заметно. Для кого? Почему? Впрочем, какая разница.
Она сидит за столом с братом императора. Перед ней с поклоном ставят разноцветный шедевр, который и мороженым-то сложно назвать. И плевать, что впереди полная неизвестность.
– Нравится? – Его голос, как бархат, ласкает кожу.
– Да, – она отковыривает с верхушки ярко-оранжевую ягоду османтуса, – спасибо.
– Я надеюсь, что это не в последний раз.
– Возможно, для этого мне даже не придется падать в обморок? – За ягодой следует пена из взбитых сливок.
– В обморок можно падать, – наигранно-серьезно говорит Дарс, – желательно, когда я тебя смогу подхватить на руки. А я смогу это сделать теперь не ранее чем на осеннем балу в академии.
Он проводил Луизу в ее апартаменты. Не просто проводил, а заглянул и удостоверился, что все в порядке и в спальне, и в гостиной, и на кухне. Из комнат соседки, этой рыжей долговязой девицы, доносилась громкая музыка. Это хорошо, что она ничего не слышит и не высовывает свой любопытный нос. Правда, это же и плохо. Случись что… непредвиденное с Луизой, не услышит.
Попрощались очень сдержанно, почти холодно.
Правильно.
Как любит напоминать Бенджамин Варус, это академия, а не публичный дом.
