За прошедшее время ему, тени императора, довелось найти всего трех биоников, и ни один из них ничего не смог сделать с Клайвом. Они ссылались на то, что глубоко засевшее в ребенке проклятие дело рук одного из тех, кого причисляют к высшим. То, что перепало от высшего, не исправить рядовому со слабеньким даром. А о существовании высших биоников не известно вообще никому, кроме них самих.
И Дарс отчаялся. А время работало против Клайва.
Но тут… Происходило нечто невероятное.
Анализатор бодро демонстрировал геном, очень медленно приходящий в норму.
Так же не бывает, да? Чтобы само собой – раз! – и все изменилось к лучшему?
Клирики призывали молиться богу, в которого Дарс не верил. А может быть, вот оно, то самое чудо, воля всевышнего?
– Ну что там? – негромко спросил Клайв. – Что со мной?
Дарс повернулся к сыну.
Ему хотелось, очень хотелось вскочить, прижать к себе своего мальчика. Но – мальчик уже вырос. Не стоит. Ему нужна крепкая опора, а нежность и ласку пусть ищет в женском обществе.
– С тобой все неплохо, – проговорил Дарс, понимая, что еще чуть-чуть – и не выдержит. Заплачет.
– То есть жить я буду? – Клайв хмыкнул, ковырнул пальцем хитиновое пятно. Еще одна чешуйка отвалилась, открывая розовую молодую кожу.
– Думаю, будешь. – Дарс не отрывался от анализатора.
Показатели… Медленно, но неуклонно тянулись к норме.
– Хорошо. – Клайв даже улыбнулся. – Ну тогда извини, что оторвал от важных государственных дел.
– Важные государственные дела подождут, – сказал Дарс, – а ты мне расскажешь обо всем, что с тобой произошло за последние дни. Обо всем, не забывая мелочей.
Клайв принес две пузатые кружки крепкого кофе и шоколадные конфеты в вазочке. Смотришь на него, как в зеркало, которое отмотало пару десятков лет назад. Влажные, чуть вьющиеся черные волосы. Борода только-только пробивается. И эти небрежно, так привычно подкатанные рукава рубашки…
Дарс неторопливо сделал глоток. Кофе был крепким и горьким, как он и любил. Клайв уселся в кресло напротив, взял свою кружку, но пить не торопился, грел руки.
– Так что со мной? Ты так и не сказал.
– Похоже на то, что изменения регрессируют. Вот я и хочу послушать, что с тобой случилось за последние дни, чтобы сделать выводы.
Кружка дрогнула в изящных пальцах сына. В глазах – неверие и страх.
– Так что, па… Выходит, я перестаю превращаться в тварь?
– Выходит, что да. Но, сын, я бы с осторожностью относился к изменениям такого рода. Мы ведь не знаем, почему все это происходит. И, как ты понимаешь, в те чудеса, о которых на каждом углу кричат наши клирики, я не очень-то верю.
Клайв решительно отставил кофе, тряхнул головой.
– Это значит, папа, что должно было произойти нечто странное, из ряда вон…
– Возможно, ты общался с кем-нибудь, кого не знал ранее?
Клайв задумался, положил подбородок на сцепленные пальцы рук. У Дарса вновь появилось чувство, что он смотрит в зеркало. Почти ничего от матери, разве что узкий подбородок.
«Ну и хорошо, что почти ничего от нее. Может быть, еще мозгами разживется!»
– Кстати, Клайв… Ты ведь понимаешь, что в случае выздоровления ты можешь унаследовать престол?
Взгляд Клайва потемнел.
– Но я не хочу!
– К сожалению, если ты так и останешься единственным наследником, то твое «не хочу» не играет никакой роли. Вообще никакой. Империи нужен правитель. И лучше, если это будет кровный родственник нынешнего императора.
– Но…
– Помолчи, пожалуйста, – Дарс махнул рукой, призывая отпрыска к вниманию, – запомни вот что. Начиная с этого момента… если ты действительно пошел на поправку… Никаких компрометирующих выходок. Ни пьянок, ни курения этой гадости айхи, ни девок. Это уже не шутки, сын. Да и вообще, я еще не все разгреб после вашей последней увеселительной поездки с мистером Вири.
Кажется, Клайв покраснел. Опустил глаза.
– Подобное больше не повторится, па. Я ж не совсем дурак, кое-что понимаю. А с мистером Вири, похоже, нам не по пути.
– И я рад это слышать! Поверь, это не тот человек, которому должен доверять потенциальный наследник.
– Но, папа… Понимаешь… он ведь был все эти годы моим единственным другом. И я все время боялся, что он отвернется от меня, потому что я становлюсь чудовищем.
– И поэтому слишком много ему позволял, так?
– Вроде того. – Клайв серьезно посмотрел ему в глаза. – Но в торговом центре… Кажется, я начинаю понимать. Дальше нам не по пути.
– Твои слова воистину дают надежду, – усмехнулся Дарс, – и все же я жду. Рассказывай. Все, что могло спровоцировать регресс.
Клайв передернул плечами, словно вспоминал нечто неприятное. Впрочем, все предыдущие годы и были наполнены тем самым неприятным – осознанием того, что медленно и неотвратимо превращаешься в кровожадную тварь.
– Ну, давай, – подбодрил его Дарс.
– Из всего потока об этом… ну, чешуе… знали только трое. Гай, Миранда и… мисс Мар. Но Луиза упала в обморок, как только это увидела.
– Понятно… – Еще глоток обжигающе горячего и горького кофе.
Удивительно хорошо прочищает мозги. Особенно если не спать всю ночь и время катится к рассвету.
– Что за Миранда? Откуда взялась?
– Э… ну… – Клайв снова покраснел. – Она… мы…
