Луиза вцепилась ногтями ему в руку, потянула к себе, а затем, обняв за шею и привстав на цыпочки, выдохнула в лицо:
– Если ты действительно хочешь быть моим другом… и только другом, то не бросай меня сейчас. Я никогда не рассчитывала на то, чтобы отобрать у тебя отца. Я никогда не хотела быть с братом императора. Я понимаю, что недостаточно хороша для него. И я никогда не займу место твоей мамы, Клайв.
Его плечи поникли.
Клайв медленно попятился, разрывая объятие.
Прошептал:
– Но тогда… почему, Луиза? Почему между вами что-то есть?
Она пожала плечами.
– Так получилось. И с этим ничего не сделаешь. Если хочешь прекратить все это, тогда просто… убей меня.
Он передернулся. Потом придвинул к себе стул и сел.
– Боже! Луиза, я…
И замолчал.
Она тоже не торопилась говорить. Ему нужно время. Всем им нужно время, чтобы принять происходящее. Возможно, надо было вдохновенно соврать – и все.
Правда, рано или поздно все равно Клайв узнал бы.
Луиза осторожно обогнула его, замершего на стуле, подошла к кофемашине и запрограммировала себе сладкий капучино.
– Мне тоже сделай, – сипло попросил Клайв.
И снова погрузился в тяжкие размышления.
Луиза поставила на стол две полные чашки, заглянула в холодильник. Там на тарелке сиротливо лежал бутерброд с вяленым мясом. Она достала его, взяла нож и разрезала пополам. Одну половинку взяла себе, вторую подвинула Клайву. Он удрученно покачал головой.
– Как ты относишься к нему? – спросил тихо. – Ты с ним… спишь… хотя бы не из-за денег?
– Нет, – мотнула головой, – точно не из-за денег. И у нас ничего не было… такого… Твой отец благородный человек. Он сказал, что ничего и не будет до тех пор, пока я не вспомню.
– У меня все это не укладывается в голове, – прошептал Клайв и механически взял с тарелки половинку бутерброда. – Сколько помню, после того как мама ушла от него… ни одной женщины в доме я не видел. Никогда. Сейчас, правда, думаю, что отец периодически посещал всякого рода заведения, но в доме… никогда. И тут появляешься ты. Без имени, без прошлого. Вернее, с очень даже неприятным прошлым. Скажи, может быть, тебя специально послали враги империи, чтобы ты окрутила брата императора?
Луиза едва не выронила свой бутерброд.
– Нет, что ты. Нет-нет. И клянусь, если вдруг выяснится, что я могу причинить вред… ему или тебе… Никто из вас меня больше здесь не увидит.
Клайв усмехнулся, отхлебнул капучино.
– Думаешь, что сбежишь?
– Еще не знаю, – ответила она. – Но что-нибудь придумаю.
Воцарилось тяжелое, давящее молчание.
Они пили кофе, и каждый думал о своем.
– Знаешь, – вдруг сказал Клайв, – на самом деле я бы обрадовался, если бы отец был с кем-нибудь счастлив. Но все это… слишком странно и неожиданно. Я привык, что он всегда строгий и далекий от меня, не дотянуться. А тут вдруг… девчонка, почти моя ровесница, хотя думаю, что все-таки ты старше, чем кажешься. Моя мать его возненавидела за то проклятие, бросила меня и сказала, что не будет жить в одном доме с чудовищем. Но я знаю, что она меня любила, потому что часто жалела. Я остался с ним… и ни разу, ни разу за все эти годы не услышал ни единого слова сочувствия. Хотя, если подумать, это он виноват в моей болезни.
– А как ты сейчас себя чувствуешь? – осторожно поинтересовалась Луиза.
Клайв пожал плечами.
– Похоже, что произошло чудо. Я снова стал человеком. А вот мой отец – нет.
– А что с ним, может, расскажешь?
– Он сам тебе расскажет, если сочтет нужным, – буркнул Клайв, – это не моя тайна.
– Хорошо, – согласилась Луиза.
Она прекрасно помнила, что с Клайвом, даже если просто смотреть на него, было что-то не так. А теперь все нормализовалось. Она ощущала его правильно, как обычного человека.
– Но даже несмотря на то, что ни разу за все эти годы он не сказал мне и слова сочувствия, его нельзя не уважать, – продолжал Клайв. – Дарс Эшлин Квеон достоин быть счастливым. И мне вовсе не хочется, чтобы он связался с девчонкой, которая только и думает, как получше устроить свою жизнь.
– Я понимаю, – Луиза кивнула, – не беспокойся. Это не так, не из-за денег. И потом, я уже сказала: если узнаю о том, что являюсь угрозой, то исчезну.
Клайв вдруг улыбнулся тепло и открыто.
– Только не вздумай топиться. Мне будет приятнее думать, что ты где-то там бороздишь просторы галактик, а не лежишь на дне пруда в парке.
Он допил кофе и ушел.
Луиза обессиленно сползла по стенке на пол и закрыла лицо ладонями.
Шаги в коридоре.
Хриплый со сна голос Эллы.
– Лу… Я заснула в наушниках, но даже сквозь них было слышно, как орал его высочество. Что ты учудила? Вернее, дай угадаю. Бурный роман с его драгоценным папашкой, а?
– Не надо так. – Луиза судорожно вздохнула. – Ты тоже думаешь, что мне нужны только деньги императорской семьи?
– Ну не знаю. – Элла опустилась на пол рядом. Теплая, уютная, в пушистой пижаме совершенно вырвиглазного канареечного цвета. – Деньги это достаточный повод быть с мужчиной.
– Не самое лучшее время для шуток.
– Но если с тобой не шутить, то ты утопишься. Или повесишься. Или наглотаешься яда.
Толкнула в бок острым локтем.
