Вылетая на площадку перед фонтаном, Клайв уже видел, как с неба камнем падает полусфера аппарата. Аэромобиль завис на уровне груди, даже не касаясь земли.
– Давай быстрее!
И он, подпрыгнув, цепляясь руками за кресла, червяком вполз внутрь. Элла рванула с места, как только он оказался в кабине. Лихо, резко – прямо в небо Рамоса.
Клайв оглянулся. Сквозь прозрачный пластик кампус академии был как на ладони – обманчиво-спокойный, купающийся в зелени. Погони не наблюдалось. Пока.
Возможно, они успеют добраться до сестры Хельма, а там и до корабля.
Он потер виски. Надо срочно связаться с отцом…
Руки дрожали, когда набирал координаты на коммуникаторе. Странно, панель изображения не развернулась, тревожно загорелся алый сигнал о недоступности видео.
«Вне зоны доступа».
Хорошо, пусть только звук.
Клайв быстро подправил настройки, и снова раздражающий, хоть волком вой, сигнал «вне зоны доступа».
Значит, император тоже не может достучаться. Плохо, очень плохо.
В империи Квеон везде работает межпланетная сигма-связь. Тогда выходило одно из двух – либо отец забрался в такую несусветную глушь, где связь не работала, либо по какой-то причине не мог воспользоваться коммуникатором.
Выдохнув, Клайв обессиленно откинулся на мягкое кресло. Посмотрел на сосредоточенное лицо Эллы в зеркале заднего вида. И в очередной раз пожалел, что у них совсем нет оружия. Никакого.
Аэромобиль стремительно снижался, ныряя к докам космопорта. С высоты полета доки были похожи на беспорядочное нагромождение серых коробок, обмотанных запутанными проводами. Кое-где получались гнезда, и там лежали игрушечные на вид корабли, большие грузовики, похожие на бочки, крылатые маневренные шхуны, стремительные бриги… Клайв невольно ими залюбовался. Его всегда тянуло к кораблям и открытому космосу. Но раньше, пока превращался в акда, было не до того, а теперь мышеловка и вовсе захлопнулась: пока он единственный наследник, о жизни звездного путешественника можно забыть.
Элла, не отрываясь от управления, активировала коммуникатор на запястье.
– Хельм, что там у вас?
– Пока все спокойно, – отозвался тот по голосовой связи. Видео не было. – Думаю, сейчас жарко у императорского дворца. Давай, Элла, док номер пятнадцать.
Она отключила коммуникатор, бросила на Клайва многозначительный взгляд.
– Видишь, пока все хорошо.
Длинные пальцы пробежались по панели управления, настраивая координаты посадки, и аэромобиль почти камнем ухнул вниз.
Клайв отстегнул ремни, осматриваясь. Сквозь пластик был виден угол дока, исписанный граффити. Его опоясывала гладкая дорога, а по другую ее сторону прилепились несколько зданий, крытых огнеупорной металлокерамикой.
Выбравшись из аэромобиля, он вдохнул полной грудью. Пахло разлитым топливом, металлом и почему-то озоновой свежестью. Садящееся солнце растягивало тени доков и кораблей, словно жевательную резинку.
Пока шли к крайнему зданию, Клайв успел потыкать в коммуникатор. Отец по-прежнему не выходил на связь, и это начинало тревожить. Что происходит? А вдруг и его схватили заговорщики? Нет. Не надо думать о плохом. Надо лететь и разбираться на месте.
Элла решительно потянула на себя дверь, и они вошли в плохо освещенное помещение, судя по всему, бар. Клайв быстро огляделся: у стойки толклись механики в спецодежде, а там, у стены, единственным ярким пятном выделялась шевелюра Хельма. Напротив него сидела такая же, как и Хельм, худая и долговязая девица. Неровно обрезанные волосы прядями падали на лицо, не давая рассмотреть. В руке она держала тонкую сигарету.
– Хельм! – Элла широкими шагами пересекла бар.
– Элла! – Он подскочил, едва не опрокинул тарелку с непонятным содержимым. – Хорошо, что вы успели!
И заключил свою невесту в объятия.
Клайв молча подошел и стал чуть позади. Тлеющий огонек сигареты приковал внимание, но сестра Хельма не торопилась оборачиваться. Не говоря ни слова, сидела и курила, выдыхая белесые облачка дыма. А Клайв наконец смог идентифицировать цвет ее волос – темно-бордовый, как спелая вишня.
– Хельга, – Элла выбралась из объятий Хельма, – привет, дорогая!
– Давно не виделись, – усмехнулась та.
Клайв невольно вздрогнул. Этот голос… Низкий, чуть хриплый и при этом загадочным образом чистый и мелодичный. Голос царапнул по нервам, заставляя кожу покрыться мурашками.
В этот миг Хельга резким движением потушила сигарету, раздавив ее о пепельницу, отбросила назад волосы и повернулась. У нее было узкое лицо, острый нос с горбинкой и просто невероятные глаза, светло-серые, такие неуместные на загорелом лице.
И пока Элла обнимала свою будущую родственницу, глаза эти не отпускали Клайва. Он вдруг ощутил себя обмеренным, взвешенным и проанализированным до самых костей.
– Хельга, – Элла обернулась, – это…
– Я знаю, кто это, – ответила та без тени улыбки. – Ну что, идем?
– Сейчас я расплачусь за еду, – сказал Хельм, – вы идите, я догоню.
