Через полтора часа в особняк Смитсена ворвалась оперативная группа с закрытыми лицами, в форме без знаков различия, сопровождаемая несколькими оперативниками с камерами. Уложила охрану, прочесала комнаты, и вытащила Тандаджи. Тидусс обошелся сломанными от судорог запястьями и сорванным голосом. Зато отснятого видеоматериала - в том числе и в тайной комнате, хватило, чтобы старший следователь тут же, при включенных телекамерах, арестовал Смитсена и его помощника за незаконное удержание человека, применение к нему пыток, и занятия черным ведовством. Смитсен не сопротивлялся. Он с насмешливой улыбкой позволил заковать себя в наручники и послушно ушел за оперативниками.
Игорь Иванович, получивший в конце вечера сигнал тревоги от Таши и информацию от группы поддержки о том, что обнаружено ее тело, не стал ждать. Он понимал, что просто так ее убить не могли - значит они с Тандаджи что-то обнаружили. Что-то, что можно было скрыть смертью. И раз убили одного, то вероятнее всего убьют и другого, и тогда полученная ими информация до него так и не дойдет.
Времени готовить и внедрять к Смитсену еще агентов просто не было. Ну а закрытая форма оперативников была ради той ничтожной вероятности, что ничего, указывающего на принадлежность Смитсена к черным найти не удастся, и тогда придется просто вытаскивать агента, не оставляя доказательств того, что ворвавшиеся служат короне.
А с утра в субботу вышла разоблачающая программа с кадрами, снятыми в доме Смитсена, и известием об его аресте. Его адвокаты, однако, заявили, что все это подстава и арест вызван политическим преследованием. Народ был в раздумии, но лететь на площадь с требованием освобождать узника не спешил. Тем более что впереди был праздник.
- Имя?
- Лоран Фабиус Смитсен.
- Возраст?
- Сорок восемь лет.
Изящно одетый мужчина сидит напротив старшего следователя и доброжелательно улыбается.
- Род занятий?
Мужчина задумывается.
- Род занятий?!
- Ну, пишите - владелец газет, телеканалов и журналов, - усмехается Смитсен.
- Дом по адресу Императорский переулок, 36, принадлежит вам?
- Да.
- С какой целью вы похитили и пытали служащего у вас дворника?
- Дворника? - задумчиво спрашивает Смитсен.
- Ману Тандаджи у вас служил?
- Да.
- Его нашли в комнате через одну от вашего кабинета, привязанного к стулу, окруженного вашими охранниками, с вашим служащим, который допрашивал его с помощью аппарата Смык-1813.
- Понятия не имею, о чем вы, - с удовольствием говорит Смитсен. - Я целый день работал, криков не слышал. Самоуправство, наверное.
Следователь, нехорошо прищурившись, смотрит на Смитсена. В разговор вступает стоящий за ним служащий Зеленого крыла в одежде духовника.
- За вашим кабинетом обнаружена комната с инвентарем для общения с демонами, господин Фабиус. Тоже понятия не имеете, о чем это мы?
- Нееет, - протягивая слова, словно издеваясь, говорит Смитсен.
- На Черном Зеркале ваши отпечатки, господин Смитсен.
- Понятия не имею, как они туда попали, господин дознаватель.
И Фабиус Смитсен тихо, с удовольствием смеется, пока ему надевают наручники, чтобы отвести в камеру, под Зеленым Крылом, будто ему нравится то, что с ним происходит.
Королевский бал-маскарад и созданный для того, чтобы его не отменять, День Народного Единства, обещали стать событиями года. С самого утра воскресенья дворец напоминал растревоженный улей. Вернулись большинство придворных, заняв отведенные им покои.
Дамы щебетали, обсуждая свои наряды и порядок танцев. Кавалеры использовали момент, чтобы уничтожить дворцовые запасы коньяка и поговорить о делах, и заодно подумать, кого из понаехавшего дамского цветника можно будет на маскараде зажать в уголке, пользуясь относительной анонимностью. Швеи и костюмеры дошивали последние маскарадные костюмы, повара сбивались с ног, готовя закуски, декораторы наводили в залах последние штрихи, ответственные за фейерверк проверяли оборудование, церемонимейстер пил утиные яйца, чтобы не дай Боги, при объявлении приезжающих высоких гостей не заскрипел или не сорвался голос.
В городе у простых горожан тоже было неспокойно, но как-то радостно-неспокойно. Еще в субботу на площадях открылись ярмарки с торговыми теремками, в которых можно было купить все - от расшитых красными и черными петухами передников до искусных изделий ювелиров, поесть тут же на выставленных длинных дубовых столах запеченное на углях мясо с туши баранов и поросят, запивая его горячим глинтвейном, чтобы согреться вечером, или холодным пивом, чтобы охладиться жарким днем.
Торговля шла бойко, несмотря на кризис. А между поставленных полукругом столов и окружающих их палаток приготовили деревянный настил для танцев, поставили сцену, окружили их светящимися ночью фонариками и аппаратами для цветомузыки. Днем на сценах выступали популярные артисты, планировалось выступление цирка и конкурс танцевальных групп, соревнующихся в национальном рудлогском танце - бойком, веселом, с притопами и парными кружениями болерне.
