И она, эта непостижимая женщина, встала и вышла, как всегда с прямой спиной и высоко поднятой головой, оставив за собой резкий и соблазнительный, как вкус апельсинового мороженного, запах духов.
Стрелковский, уже испытавший ранее и холод, и ярость королевы, в который раз подивился воздействию, которое она оказывает на окружающих. Особенно окружающих мужчин. Он доподлинно и точно знал, кто и когда побывал в ее постели, и хотя отмеченные благосклонностью молчали, как заговоренные, во дворце шила в мешке не утаишь — всегда найдется кто-то, кто что-то видел или слышал. Удивительно, как это терпел муж, хотя какое ему, Игорю, дело. Его дело — выбить почву из-под ног господина Смитсена, принесла же его нелегкая на его голову.
И он в который раз стал просматривать досье господина Смитсена, пытаясь нащупать что-то важное, что каждый раз ускользало от него. То, чем его можно было подманить, подсечь и завалить, как особо опасного зверя. Тогда, лишившись источника и опоры в виде полноводного потока финансирования, рухнут и медиа-убийцы, разойдутся по домам протестующие, исправно получающие от Смитсеновских фондов горячее питание и одежду. Да и кроткие монахи, без арендуемых молельных комнат и стоящихся храмов, тихо сойдут на нет, все-таки они питаются не святым духом, даром что аскеты.
Убрать медиамагната, так сказать, физически, не представляло особой сложности, несмотря на его многочисленную охрану. Однако убийство ничего не решит — ну будет вместо Смитсена его заместитель Щеглов, и ничего не изменится, кроме того, что все подконтрольные смитсеновскому холдингу СМИ будут вопить о политическом заказном убийстве. Это никак не сдвинет чашу весов в пользу трона. Поэтому гибче надо бы действовать…пока есть время. Потом, хочешь-не хочешь, а придется действовать грубо.
Но времени, как оказалось, практически не оставалось.
Ирина-Иоанна, уверенно шагая по дворцу в сторону Бирюзового крыла, где располагались личные покои королевской семьи, прекрасно чувствовала — что-то в отношении слуг и придворных поменялось. Ей угодливо улыбались, кланялись, открывали двери, но как будто держали дистанцию. Страх витал во дворце, слабенький и игнорируемый, но вполне осязаемый. Все прекрасно понимали, что может сделать толпа, прорвавшись во дворец, и два полка охраны успокаивали обитателей дворца чисто номинально.
Поэтому, несмотря на то, что со стороны казалось — светская жизнь во дворце такая же активная, как и раньше, она все больше напоминала движение по инерции. На самом деле многие его обитатели больше всего на свете хотели уехать подальше и не возвращаться, пока все не закончится. Часть придворных уже так и сделала, предпочтя переждать заварушку в загородных имениях.
Святослав и дети уже ждали ее в обеденном зале. Завтрак подходил к концу, она специально просила ее не дожидаться. Муж встал при ее появлении, поцеловал в щеку, отодвинул стул, но королева Девочки все были аккуратненькие, в домашних платьях, кроме, конечно же, Поли. Четвертая принцесса была одета в какой-то брючный костюм, слишком взрослого стиля для тринадцатилетней девочки. Алина при виде матери спрятала книгу под стол и усердно стала мазать клубничный джем на хлеб одной рукой.
На высоком стульчике рядом с Алинкой сидела румяная, кудрявая, как ангелочек, Каролина, и под присмотром няни аккуратно ела серебряной ложечкой утреннюю кашу. При виде матери она заулыбалась и потянулась к ней.
— Алина, положи книгу на полку. Потом дочитаешь, — строго сказала королева, одновременно целуя Каролинку и вдыхая сладкий детский запах. Внутри от счастливого ребенка на руках будто отпустило сжатую пружинку. Она опустила девочку на место, села рядом и обвела остальных детей взглядом. — Какие у кого планы на сегодня?
— Мама, — с упреком сказала Ангелина, — мы же вчера обсуждали. Мы сейчас поедем по магазинам. Платья готовы, я хочу посмотреть аксессуары.
— Тебе все могут привезти во дворец, милая, — напомнила королева.
— Нет, я хочу развеяться. Меня все это нервирует, — парировала Ангелина. — Мы с Филиппом никогда не могли найти общий язык, и я совершенно не уверена, что помолвка что-то изменит.
— Я не поеду, — Марина умоляюще посмотрела на мать. — У меня соревнования через три дня, я не хочу пропускать.
— Конечно, солнышко, — улыбнулась Ирина-Иоанна, — не хочешь по магазинам — не надо.
— И я не поеду, — заявила Алина. — Я только устаю от этого перебора побрякушек. Я лучше почитаю.
— Только на улице, чтобы подышать воздухом, и не забудь зонтик от солнца, Алиш, — кивнула королева.
— А я поеду, — Полинка уже доела, и откровенно скучала. — только я отдельно от Ани с Васькой буду, с ними скучно! Они как курицы, медленные!
— Полина, — одернула ее мать, — не груби сестрам.
Полина скорчила рожицу, но промолчала, а Василина укоризненно посмотрела на нее.
